Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

02.06.2006 | Общество / Религия

Основной инстинкт

Оновной инстинкт у нас - властный. И наш бог - Политика

«Мы живем в конкретно дремучей стране». Эту фразу в начале своего текста о гей-параде написал в "Ежедневном журнале" Антон Орехъ. Не могу не согласиться, в дремучей. Только, на мой взгляд, совсем не потому, что в массе своей не готовы бороться за права геев.

Геи, несмотря на бучу 27 мая, живут в России не так уж плохо. Американскому гей-сообществу потребовалось почти 40 лет, чтобы добиться ощутимых прав. Впервые они открыто заявили о них летом 1969-го — и полиция, кстати, встретила вышедших на улицы Нью-Йорка людей дубинками и слезоточивым газом. А в России карательную статью «за мужское мужеложество» отменили 27 мая 1993 года, а летом 1998-го геи уже принимали участие в праздничном марше в день Государственного флага России.

Да западным сексменьшинствам такого и не снилось! Это был по сути настоящий гей-парад, хотя и маленький, всего одна колонна, но в ней было побольше народа, чем собралось в прошлую субботу у Александровского сада. То была организованная делегация, как водится, в перьях, цепях, шарфиках и шляпках, развернувшая над своей разукрашенной платформой громадный транспарант "Свободной России — свободную любовь". Публика поглядывала на них с удивлением, но без всякой неприязни. «Московский комсомолец» дал о марше большую статью.  

И сейчас сексменьшинства стали жертвой вовсе не нетерпимости российских граждан, а меняющейся политической конъюнктуры.

Власть раздумывает, не прильнуть ли всерьез и надолго к православию. Но, кажется, пока не совсем понимает меру этого «всерьез». Церковь всячески ее в этом умонастроении поддерживает, попутно инициируя один общественный проект за другим. Теперь вот развернула борьбу за «особые православные» права человека — геи стали чем-то вроде козырной карты в этой борьбе. Надо же объяснить, чем Церкви не нравятся стандартные западные права человека. Ну абсолютизируют суверенитет отдельной личности, ну потворствуют эгоизму… Но ведь это все абстракция, а конкретно, конкретно чем плохи? Так вот же — защищают права геев и лесбиянок. Кто только на последнем Всемирном русском народном соборе, где обсуждалась православная правозащитная концепция, несчастных геев не помянул. Мог ли после этого мэр Юрий Лужков разрешить гей-парад? И ребенку понятно, что не мог.

А вот в Питере, где голос православных иерархов слышен слабее или, возможно, прислушиваются к нему не с таким тщанием, гей-парад того же 27 мая преотличным образом состоялся — только не в честь отмены «мужеложеской» статьи, а в честь основания Санкт-Петербурга.

Да не где-нибудь, а на Невском проспекте, причем в непосредственной близости от католического храма Св. Екатерины. Именно там геи и трансвеститы выстроили свою эстраду, на которой изобразили абсолютно все, что хотели. Бедные прихожане вынуждены были собраться на мессу в часовне — в храме стоял такой шум, что ничего не было слышно. Что, жители Питера терпимее? Прихожане-католики точно терпимее: они лишь обменивались горестными репликами на своем сайте да собирались молиться «за этих людей». А власти и иерархи? Да, знаете ли, в Питере ведь летом саммит «большой восьмерки», так тут не до православной концепции прав человека, тут пока другие игры и правила другие.

Да, в дремучей стране мы живем. Вот уж поистине здесь «человеческие права становятся инструментом раскрепощения инстинкта, а понятия добра и зла смешиваются» — это из речи митрополита Кирилла на Соборе.

Вот только основной инстинкт у нас совсем не тот, что у всех нормальных людей. Наш основной инстинкт — властный. И бог для нас — Политика, перед которой склоняются все, и церковные лидеры, и геи (про чиновников уж не говорю).

Среди российских геев не было согласия по поводу проведения парада: многие сомневались в его своевременности. Однако Николаю Алексееву, одному из лидеров гей-движения, очень хотелось провести парад под своей эгидой и назвать его «первым». Тут и почет, и известность, и сотрудничество с Западом. Ради своих лидерских амбиций он готов был пожертвовать обычной формой проведения такого рода шествий: яркой мишурой, песнями и танцами, голыми торсами, трансвеститами в купальниках — то есть всеми прелестями телесного низа, которые продемонстрировал парад в Питере. Политика в этом случае оказалась для Алексеева даже важнее идеологии.

В итоге скомпрометированы все.

Власть, которая призывает жить законом, но первая же нарушает его во имя своих сиюминутных интересов да еще явно подыгрывает фашиствующим молодчикам — почти все репортеры отметили, что омоновцы весьма мягко обходились с «вышедшими на охоту» скинами и националистами.

Московская патриархия, лидеры которой призывают жить духом, но, кооперируясь ради своих властных амбиций с радикальными силами вроде Союза православных граждан/хоругвеносцев, раскрепощают в людях самые низменные инстинкты.

И геи, которые пытаются отстоять «свою гордость» — фестиваль, в рамках которого планировалось шествие, назывался «Гордость-2006», — но в видах «политического будущего» на деле вместо гордости демонстрируют фарс. Ведь, согласитесь, это фарс: гей-парад, собравшийся с целью возложить цветы у могилы Неизвестного солдата.



Источник: "Ежедневный Журнал", 30.05.06,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.