Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

22.05.2006 | Книги / Общество

Прощание с перестройкой

Только сейчас, после воспоминаний Горбачева, эпоха 80−х окончательно переместилась в область истории

Новая книга Михаила Горбачева — дважды юбилейная. Начатая в год двадцатилетия перестройки, свет она увидела накануне семидесятипятилетия автора. Впрочем, «юбилейность» на содержании книги практически не сказалась: вопреки ожиданиям «Понять перестройку. Почему это важно сейчас» нельзя назвать ни «манифестом Горбачева», ни тем более его «политическим завещанием». Спокойная, выдержанная в сдержанно-минорных тонах, книга эта знаменует собой рождение принципиально нового для нашей страны литературного жанра — серьезных политических мемуаров — и в этом качестве напрямую наследует трудам афинского полководца Фукидида или, скажем, британского премьера Уинстона Черчилля. Более того, даже на фоне этих классических образцов книга первого и единственного президента СССР смотрится весьма достойно.

По сравнению с фрагментарным и сбивчивым мемуарным сборником «Жизнь и реформы», опубликованным в середине 90−х, при втором подходе к снаряду Горбачев демонстрирует куда большую уверенность и профессионализм.

Отказавшись от стилистических и композиционных кунштюков, которыми он злоупотреблял в прошлом, Михаил Сергеевич пошел традиционным путем: его книга выстроена в строгой хронологической последовательности и включает в себя как точное и информативное описание событий, так и их авторскую, порой достаточно эмоциональную трактовку. Горбачев излагает историю перестройки с неторопливой обстоятельностью хрониста, непосредственностью участника и очевидца, не стесняясь при этом сознаваться в допущенных ошибках или, напротив, настаивать на собственной правоте даже в тех случаях, когда мнение его звучит вопиюще старомодно и едва ли не анекдотично.

Именно в этом последнем свойстве и заключено, пожалуй, основное очарование горбачевской книги: в силу масштаба личности или по какой-то иной причине, но, даже произнося нечто сакраментальное, например «Ленин — неотъемлемая часть нашей российской истории, и к этому надо относиться серьезно», автор ухитряется произвести впечатление скорее благоразумного учителя, одергивающего не в меру заигравшихся учеников, нежели косного и смешного в своей ограниченности ретрограда. О чем бы ни шла речь — о демарше коммунистки Нины Андреевой (кто сегодня сможет навскидку ответить, в чем он состоял?), ознаменовавшем конец единодушия в ЦК, или об итогах XIX партконференции (помните такую?), давшей старт парламентаризму в СССР, Горбачев виртуозно балансирует на грани пристрастности и объективности, личных симпатий и исторической достоверности. Не без иронии сообщая, скажем, о той поддержке, которую оказал безнравственному, с точки зрения самого Горбачева, Виталию Коротичу при его утверждении на пост редактора «Огонька» одиознейший Лигачев (Егор Кузьмич был восхищен «классовой, пролетарской позицией» будущего пламенного демократа), автор в то же время нигде не унижается до откровенного сведения счетов и «слива» компромата. Труднее всего это дается ему на последних страницах книги, посвященных развалу Союза и действиям его инициаторов: неприязнь в отношении Ельцина, Шушкевича и других архитекторов «беловежского сговора» прорывается у Горбачева на уровне слов, деталей, но ни в коем случае не в аналитической оценке их поступков.

Впрочем, все перечисленные достоинства — не более чем пункты обязательной программы, без которых ни одни политические мемуары не имеют права претендовать на звание «качественных».

И хотя в выполнении этих базовых упражнений Горбачев проявляет истинный артистизм, есть в его воспоминаниях нечто, выводящее их за узкие жанровые рамки и гарантирующее им долгую жизнь — даже после того, как забвению будут преданы не только мелкие нюансы политической жизни Советского Союза второй половины 80−х годов, но и сами понятия «перестройка», «ускорение», «гласность». С авторской точки зрения эту неуловимую летучую субстанцию правильнее всего было бы определить затертыми терминами «искренность» и «человечность». Переместившись же на позицию читателя, приходится признать: местами «Понять перестройку» трогает едва ли не до слез, по остроте эмоционального воздействия приближаясь, страшно сказать, к «Исповеди» Жан-Жака Руссо.

Отдавая себе отчет в том, что его место в отечественной истории определено раз и навсегда, Горбачев позволяет себе интонацию, не доступную ни одному из ныне действующих политиков. Рассматривая гипотетическую возможность своего участия в ГКЧП, Михаил Сергеевич умудряется убедить читателя в том, что он в самом деле взвешивает все «за» и «против» и выносит окончательный вердикт («Даже если бы я точно знал, что произойдет со мной после поражения ГКЧП, что нас ждет распад СССР, беловежские соглашения, бесконечное предательство соратников, я бы все равно не пошел на сговор с гэкачепистами…») лишь по результатам трезвого и честного самоанализа. Заподозрить Горбачева в двуличии и манипулировании читательскими чувствами невозможно: для того, чтобы проделать это с таким незаурядным изяществом, ему нужно было бы обладать по меньшей мере сорокинскими способностями к литературной мимикрии.

Есть у мемуаров Горбачева и еще один аспект. Развернутое высказывание инициатора перестройки о сущности тогдашних событий в известном смысле результирует этот исторический период, из современности разом перемещая его в область истории, из имперфекта переводя в перфект.

Только теперь, после того как свое мнение по этому поводу высказал сам Горбачев, перестройка может считаться по-настоящему завершенной и служить достойным объектом для исследования и обсуждения. Правда, вероятность того, что последующие исследователи смогут в скором времени совершить в этой области сколько-нибудь значительный прорыв, не слишком велика: слишком уж высокий уровень дискуссии задан изначально.



Источник: Эксперт, 15.06.2006,








Рекомендованные материалы



Высокие процентные отношения

Заранее, чтобы не томить уважаемую публику, скажу, что по результатам опроса постоянно действующий президент стал моральным авторитетом примерно для трети опрошенных, а, допустим, тоже не бездействующий патриарх Кирилл набрал что-то около одного процента.

06.04.2021
Книги

Здесь и вокруг

Эта книга - одна из тех, к которой необходимо возвращаться, которую позволительно читать с любого места, пропуская некоторые места для того, чтобы вернуться к ним чуть позже. Эта книга - не линейная. В нее можно запрыгнуть на любой попутной станции и, подпав по ее дневниково-интимную интонацию, ехать и ехать, читать и читать.