Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.05.2006 | Общество / Память

Школа прямохождения

Сегодня исполняется 85 лет со дня рождения Андрея Дмитриевича Сахарова

Какой Сахаров? Зачем нам тут какой-то Сахаров, когда вальяжная державность, кирзовый патриотизм и вполне демонстративная воля к конформизму, понимаемому как высочайшая ступень гражданской зрелости, стали чуть ли не интеллектуальной модой. При чем тут Сахаров, когда дело стремительно идет к тому, что с современным миром нас станет связывать лишь газовая труба. Вот уж кто тут совершенно ни к чему, так это Сахаров. Да, да, тот самый - если вы забыли, - кто развалил нашу могучую державу.

Не помню где я вычитал такое суждение: если Христос появился бы в наше время, его бы даже не распяли. А уж простого, хоть и великого академика скорее всего и вовсе бы не заметили. Впрочем, всяческая сослагательность столь же соблазнительна, сколь и некорректна. Не будем поддаваться соблазну. Он жил в свое время. В наше. И это уже само по себе примиряет с действительностью.

Откуда он взялся? Откуда взялись подобные ему? Их было очень мало, но ведь были же. Согласно распространенному мнению, критически мыслящая интеллигенция возникла как следствие перепроизводства образованных людей. Люди, не вписавшиеся в институты власти, становились критиками этих институтов. Допустим, но Сахаров-то тут при чем? "Ему-то, - недоумевали многие, - ему-то чего не хватает?"

А не хватало ему, как я однажды выяснил, вот чего. На каких-то очередных политзанятиях, с которых удрать было невозможно, потому что проводились они в рабочее время, выступает лектор из общества "Знание". Рассказывает он не о чем-нибудь, а об исключительной важности того, что происходит в данный момент, то есть о необходимости политического воспитания советских людей вообще и интеллигенции в частности. Кто читает, кто вяжет, кто смотрит в окно - все как обычно. Тут лектор вдруг говорит: "А вы знаете, почему академик Сахаров стал таким, каким он стал? (Выдерживает эффектную паузу.) А все очень просто. Это, представьте себе, личная вина Сталина". Вот те раз! Я стал прислушиваться. "Да-да, не удивляйтесь. Сталин лично распорядился, чтобы в этих самых академгородках, где физики работали над бомбой, их не отвлекали от работы и не проводили политзанятий. И вот, пожалуйста. Так что, товарищи..."

Ах, вот оно что. Ну, тогда все понятно. Просто политграмоты не хватило секретному, элитному, как теперь говорят, физику, академику и герою, баловню судьбы, надежде и опоре государства. Не прочел вовремя "Краткий курс" - и вот тебе, пожалуйста. Уж если не за наше счастливое детство и не за все остальное, то хотя бы за Сахарова спасибо товарищу Сталину. Жирный плюс ему в тетрадку.

Сахаров был необходим не только нам. Он был необходим этому жулику-лектору. Он был необходим гэбухе, где "под Сахарова" небось был отведен целый отдел с генералами, адъютантами и тридцатью тысячами одних только курьеров. Повесть о том, как один академик хренову тучу генералов прокормил.

Писатель Лесков писал, что в России легче найти святого, чем просто честного человека. Биография Сахарова несла в себе черты святости. Прежде всего такие, как великий грех и его искупление. Таким великим грехом многие считали созданную им водородную бомбу. Однако едва ли Сахаров мыслил категориями святости. Во всяком случае, применительно к себе. Им двигал азарт великого ученого, человека точных знаний, привыкшего решать задачи, доводить затеянное дело до его результата.

Не все читали его труды, и не все слышали его речи. Для немалого числа людей сам факт его существования был начальной школой прямохождения, был сильнодействующим лекарством от капитулянтства и цинизма.

Именем Сахарова названа одна из самых неуютных московских улиц. А памятников, кажется, нет. Для меня самым впечатляющим памятником служат незабываемые кадры с того самого съезда, где он стоит на трибуне со смущенной улыбкой Паганеля, в сбитом набок галстуке, с нелепо загнувшимся воротничком старомодной рубашки. Пытается что-то сказать - тихий голос, не очень внятная дикция. Эти - которые в зале - топочут и орут как резаные. А он стоит и ждет, когда они, наконец, его услышат. Какой там трибун? Какая там харизма? Типичный штатский лох, "профессор кислых щей" - традиционный объект ненависти и насмешек, извечная "народная потеха". Это показывали раз сто, наверное, не меньше. Но я бы посмотрел еще - столько в этих кадрах безнадежного отчаянья, и столько в них надежды.



Источник: "Грани.ру",19.05.2006,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.