Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.03.2006 | Театр

Дядя Ваня — самурай

Стартует двенадцатый фестиваль «Золотая маска» – с десятилетней Алисой Фрейндлих и без скандалов

Ну вот, нынешняя «Золотая маска» - уже двенадцатая. Все каждый раз спрашивают: что в этом году ожидается необычайного, есть ли скандалы? И как-то неудобно сказать: да нет, вроде, необычайного ничего, да и скандалов, похоже, не будет – разве что, если жюри передерется.

Что касается конкурса в драматическом театре, в котором, как принято считать, у нас располагается  главная интрига, в этом году он и впрямь не поражает воображение. Но, с другой стороны, что выросло – то выросло, вроде бы никаких гениальных произведений в мешке не утаили.  В номинации «спектакли большой формы», московских спектаклей почти нет - что редкость. Разве что фоменковские нежные «Три сестры» да серебренниковский «Лес», перетаскивающий пьесу Островского в советские 70-е годы, а в финале даже превращающий недоросля и выскочку Буланова в самого президента Путина. Но у многих театральных деятелей старшего поколения отношение к мхатовскому «Лесу» настороженное – он им кажется почти капустником, – так что имеет ли шансы на победу спектакль, который критикой был дружно признан лучшей постановкой прошлого сезона – неизвестно. Из приезжих спектаклей большой формы главный хит, пожалуй, питерский «Оскар и Розовая Дама» с Алисой Фрейндлих в двух ролях - десятилетнего мальчика, умирающего от лейкемии и его грубоватой мудрой няни.

К этой сентиментальной пьесе можно относиться по-разному, но увидеть, как  безо всяких трюков, на одном мастерстве, одна из лучших отечественных актрис мгновенно превращается из ребенка в старуху – по-моему, стоит.

Из оставшихся спектаклей большой формы один – экзотический тувинский «Король Лир» из Кызыла и два – из Омска. Этот город знаменит хорошими актерами, так что тем зрителям, которые знают толк в актерском театре и умеют упиваться неспешными взаимоотношениями людей в исторических костюмах, стоит на них сходить. Спектакль «Чудаки» Анатолия Праудина – более подробный, медлительный, «Вишневый сад» Евгения Марчелли – энергичный, с несколькими очень занятно придуманными режиссерскими «штуками» (вроде того, что во втором акте, как только объявляют, что героям через несколько минут надо ехать на станцию, на заднике-экране светящиеся цифры начинают бежать, показывая обратный отсчет времени и спектаклю приходится нестись вскачь в финалу, чтобы успеть закончиться, когда счетчик покажет «0»).

Среди драматических спектаклей «малой формы» наоборот, москвичей много.  Тут и еще одна постановка Кирилла Серебренникова в МХТ – заводная и шокирующая непривычных зрителей бешеной сценической матерщиной «Изображая жертву». Есть «Сцены из деревенской жизни» Юрия Погребничко – сделанный в японском духе спектакль по «Дяде Ване», где обычный зануда профессор Серебряков превращен в старого самурая (его играет Алексей Левинский). Из неожиданностей – «Мальчики» Сергея Женовача, студенческий спектакль только в этом году создавшего свой театр актерско-режиссерского курса РАТИ. («Мальчики» поставлены по «Братьям Карамазовым», взят сюжет вокруг капитана Снегирева).

Спектакль этот, сделанный с юношеским серьезом и максимализмом,  сразу стал считаться важным приобретением для столицы, но сам факт студенческой постановки в конкурсе «Маски» - новость, впрочем, в нынешнем фестивале есть и еще один учебный спектакль – в номинации «Новация».

Из знаменитостей среди постановок «малой формы» - Марина Неелова, играющая Акакия Акакиевича в «Шинели» Валерия Фокина на сцене «Современника». Велика вероятность, что, выбирая лучшую актрису, жюри придется сравнивать Фрейндлих с Нееловой. В этом случае ему придется нелегко – «Шинель» - спектакль довольно тяжкий, но у Нееловой, играющей старичка-младенца, очень похожего на Акакия из мультфильма Норштейна, там работа очень изощренная.

Привозной «малой формы» будет только две: питерское «На дне» режиссера-врача Льва Эренбурга, спектакль одновременно сентиментальный и брутальный, не стесняющийся никаких физиологических проявлений: молодые актеры с готовностью обнажаются, рыдают, блюют, впадают в истерику, изображают сумасшедших и больных. Впрочем, сами при этом остаются все такими же симпатичными. А самый эффектный и, на мой взгляд, сильный привозной спектакль в драматическом конкурсе «Маски» - стриндберговская «Фрекен Жюли», опять из Омска, поставленная все тем же нарушителем устоев Евгением Марчелли, которого уже много лет считают одним из лучших режиссеров российской провинции, но спектакли его в Москве почему-то неизменно не удаются.

Так вот, «Фрекен Жюли» с ее грубовато-яростным героем, которого играет уже номинировавшийся на «Маску» Виталий Кищенко, - спектакль такой витальной силы и мощного эротического напряжения, какого в столице уже давно не приходилось видеть. От разрядов, которые буквально прошивают Жана и двух его страстных женщин, в Омске, да и на других фестивалях, током било весь зал.

Теперь о куклах. Спектакля в фестивальной программе будет всего три, все привозные и все стоящие того, чтобы их посмотреть. Питерский «Гадкий утенок» - для самых маленьких, крошек года по четыре, что большая редкость даже в кукольных театрах. Спектакль совсем коротенький, простой – безо всяких претензий, почти без слов (вся история складывается больше из кряканья да квохтанья), не нравоучительный, с очаровательными и очень условными куклами. «Я пишу тебе в первый раз» знаменитого Евгения Ибрагимова из Абакана – уже кукольное переложение все той же чувствительной истории об Оскаре и Розовой Даме. И тут тоже волшебство - на крошечных и совершенно живых кукол смотришь, не отрываясь. А «Поющая стрела» из Улан-Удэ – славная, с большим юмором сделанная история, составленная из нескольких бурятских легенд, с гротескными разноразмерными куклами, которых водят совсем молодые актеры, недавно закончившие факультет кукольного театра в Питере.

В номинации «Новация» на этот раз почти одни москвичи. «Бытие №2», поставленное Виктором Рыжаковым по тексту Ивана Вырыпаева (который сам он выдает за текст некоей душевнобольной А. Великановой) – весьма необычное и драйвовое произведение, соединяющее сцены с разговорами, происходящие между женщиной и Богом (он же ее врач), и скандальные зонги, которые распевает между эпизодами сам Вырыпаев под аккордеон. «Смерть Полифема» театра «Тень» - очередная фантазия Майи Краснопольской и Ильи Эпельбаума на темы своего крошечного Лиликанского театра.

Теперь в бархатно-барочном здании, целиком умещающемся на столе, танцуют настоящий классический балет на античный сюжет, а великана Полифема среди балерин, размером со спичку, танцует премьер Большого Николай Цискаридзе (правда, большую часть действия мы видим лишь его ноги, да и то – немногим  выше щиколотки).

«Недосказки» Дмитрия Крымова – тот самый второй студенческий спектакль, о котором я уже говорила. Крымов, преподающий у художников театра в Школе-студии МХТ, сделал со своими студентами удивительный спектакль, использующий не столько сюжеты, сколько героев знакомых сказок, причем персонажи эти создаются прямо на сцене из предметов и тел, которые тоже используются как подручный материал и даже холст (лица рисуют на спинах, плечах и даже ладонях), а истории получаются довольно страшными. А единственная привозная постановка среди «новаций» - питерская «Между собакой и волком» Андрея Могучего по Саше Соколову. Она не так давно приезжала в Москву – на фестиваль NET, и тогда это густое театральное варево, где актеры, музыка, оживающие картины Брейгеля и барахло, найденное на свалках, нерасчленимо существовали в пространстве, одновременно мифологическом и земном, - произвело очень сильное впечатление.

Ну, а результат всех этих  показов (если вы не забыли, «Золотая маска» одновременно является и конкурсом) – мы узнаем на церемонии закрытия фестиваля, 17 апреля. Вот тогда, возможно мы и будет присутствовать при настоящем скандале. А может и обойдется.



Источник: "Газета.ру", 28.03.2006,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.