Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

21.03.2006 | Театр

Конец историйки

Герой пьесы Иван Павлович говорит, что он "ненавидит историйки" и "повести с сюжетом". На самом деле их ненавидит автор

«Газета «Русский инвалид» за 18 июля…» - первая премьера, которую сыграли в огромном, похожем на морковный торт, новом здании театра «Et cetera». Сыграли, правда, на малой сцене, которую тут называют «Эфросовской». Это понятно – пьеса Михаила Угарова, которую он сам же и поставил - совсем камерная, негромкая и щемящая. Она рассчитана всего на четырех актеров, а по большому счету – на одного, того, кто играет скромного журналиста Ивана Павловича, пописывающего в дрянную газетенку «Русский инвалид», статейки «по вопросам»: «К вопросу о…», «Еще раз о…» и другую мелочь. Дело происходит где-то во второй половине XIX века.

Иван Павлович, молодой еще мужчина, уже два года не выходит из дому, после того, как пошлейшим образом закончился его роман с замужней женщиной – сначала она потребовала увезти себя за границу, потом вернулась к одумавшемуся мужу, оставив любовника платить по счетам.

А теперь вот родила ребенка и пишет душемутительные письма – то с ласковыми намеками, то с надрывом обещая новое счастье. Иван Павлович письма выбрасывает и сидит взаперти, не зная, что на дворе: летний зной с мухами, как говорит няня, или ужасный мороз, как рассказывает навестивший его племянник. Герой будто пытается утопить себя в воспоминаниях, погружаясь все глубже и глубже, в те детские времена, когда в шалаше можно было сговариваться на обмен: кузнечика в коробочке на двух божьих коровок. Или играть в «Кавказского пленника» - привязать к ногам вместо колодок лейку, закрыть глаза и хотеть пить…

Ивана Павловича играет Владимир Скворцов, играет напряженно и нервно -  не расклеившегося рохлю и добряка, а человека, уже долгое время живущего с отчаяньем, на эмоциональном пределе, ежеминутно переходящего от старательно скрываемых слез к необъяснимому глухому раздражению. Так, что с минуты на минуту ждешь взрыва.

Здесь важно вспомнить вот что: несколько лет назад драматург Михаил Угаров дебютировал как режиссер, поставив в Центре драматургии и режиссуры свою пьесу «Облом-off» - инсценировку романа Гончарова, которую тогда восприняли не только как личное высказывание, но почти манифест. Главные слова тут были отданы мечтателю Обломову, которого и играл Скворцов: «Да не весь же человек нужен, чтоб сукном торговать или чиновником быть. Только часть его нужна. Куда ж остальное девать?». Спектакль этот идет до сих пор, но сразу стал легендарным, именно с него началась слава  Владимира Скворцова, а Угарова стали приглашать в московские театры ставить не только свои пьесы.

В «Инвалида…» режиссер-драматург снова позвал своего любимого актера, и снова кажется, что Скворцов ему нужен, как альтер-эго, чтобы совершить некое важное личное высказывание.

«Русский инвалид» начинается, как большая, «настоящая» пьеса. С подробнейшими ремарками и таким разворотом событий, что прямо ждешь интригующего сюжета с драматическим крещендо. И вдруг пьеса, даже не дойдя до ожидаемой кульминации, обрывается. Вернее, ее обрывает сам герой. Тут Ивану Павловичу дан огромный монолог: «Я ненавижу историйки! Я ненавижу повести с сюжетом!». В сущности, в этом рассуждении и заключена сердцевина пьесы: «…Такая хорошая, теплая, нелепая жизнь, и вдруг – бай! – в роман?!.. Где какой-то мерзавец всем случайностям жизни придаст значение и найдет всеобщую их связь? …А самое смешное – там будет стиль!… А ничего этого нет! Ни связи, ни начала, ни конца нет! И уж, извините, жизнь совершенно бесстильна! Она – как придется, и тем хороша!».

Перелом настигает героя  в тот самый момент, когда ждешь развития «историйки», когда прежняя возлюбленная присылает письмо, что будет ждать его у магазина колониальных товаров и снова готова уехать. Нет, он не уедет с ней, но и не останется дома, как сказано в пьесе, написанной больше десяти лет назад.

Драматург своей режиссерской волей изменил финал. Иван Павлович вдруг решительно переодевается, меняя мягкий светлый костюм с сюртуком с шелковым платком на современную спортивную одежду с тяжелыми башмаками и красной вязаной шапкой. Иван Павлович берет рюкзак и выходит на улицу, где шумят машины и слышится звук приближающегося поезда.

Может потому, что, как он сам говорил: «Глупые, вы думаете, если он под поезд упал на последней странице, так это плохой конец?.. Это хороший, хороший! А вот если: жил и жил, и все было по-прежнему – вот это плохо!…»



Источник: Эксперт» №11(505), 20.03. 2006,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.