Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

09.03.2006 | Общество

Вперед, к победе путинизма

Владислав Сурков про наше славное прошлое, героическое настоящее и светлое будущее

Как известно, написанный товарищем Сталиным «Краткий курс истории ВКП (б)» на протяжении почти тридцати лет играл в СССР роль апокрифической Голубиной книги. То есть хоть и довольно суконным, но чрезвычайно ясным и простым языком отвечал трудящимся на все вопросы мироздания. Про славное прошлое, героическое настоящее и светлое будущее. Похоже, что наиболее продвинутые из нынешних руководителей партии и правительства ощущают потребность в такой книге.

Казалось бы, есть все, что нужно: заоблачные цены на нефть, возможность ни на кого не оглядываясь делить между своими выкуп, который несут бизнесмены. Властная вертикаль построена. А партия какая – любо-дорого. Уже миллион членов, от губернаторов до дворников – все в ней. Одна беда, как взглянешь в маленькие хитрые глазки товарищей по партии, так понимаешь – не бойцы. При первом же падении цен за баррель – разбегутся. А других кадров нет и не будет. Так что сейчас самое время сцементировать рыхлое партийное тело мощными идеями путинизма.

Дело – за малым. Выработать эти самые идеи. Потому как призыв к совместному распилу бюджета — единственная идея, реально объединяющая единороссов — озвучен вслух быть не может.

Поэтому следует в высшей степени серьезно отнестись к тексту лекции, прочитанной заместителем руководителя кремлевской администрации Владиславом Сурковым в центре партийной учебы и подготовки кадров «Единой России» и появившейся теперь на сайте единороссов (напомню, что и «Краткий курс» по легенде вырос из лекций тов. Сталина в Институте красной профессуры).

Г-н Сурков смело берется за титаническую задачу — «описать новейшую историю в оценках и под тем углом зрения, который в целом соответствует курсу Президента, и через это сформулировать наши основные подходы к тому, что было раньше, и к тому, что будет с нами в будущем».

Оказывается, только таким способом можно убедить товарищей по партии, привыкших проводить руководящий курс при помощи ОМОНа и прокуратуры, в необходимости хоть как-то разговаривать с подведомственным народом. Ведь «нельзя себе представить современное общество, которым можно просто командовать, ничего не объясняя». Таким образом, новая идеология должна стать подспорьем в объяснении приказов, приходящих из центра.

Для начала г-н идеолог все же бросает взгляд в глубь отечественной истории, дабы доказать, что Россия ничем от прочих европейских стран не отличается. Была у нас, как и у них примерно в то же самое время, и своя реформация, и свой парламентаризм. О том, что у нас в отличие от «них» ни реформация, ни парламентаризм не укоренились, Сурков умалчивает.

И тут же переходит к новейшим временам. Сперва он констатирует, что отнюдь не только на территории России существовало тоталитарное государство. Вспоминает при этом о нацистской Германии и фашистской Италии. А минутой позже заявляет, что Советский Союз не заслуживает «огульного осуждения». Он, оказывается, был «модернизационным крупнейшим проектом. Он уже нес в себе зачатки демократии, поскольку он ее декларировал и формулировал в словах». Нетрудно представить себе судьбу любого немецкого политика, который позволил бы себе сказать нечто подобное о третьем рейхе…

К крупнейшим достижениям СССР относится, по Суркову, мощная идеологическая работа планетарного масштаба, что оказало «самое благотворное воздействие на ход мировой истории». Особенно если вспомнить о пакте Молотова-Риббентропа, Венгрии 1956-го, Чехословакии 1968-го, Афганистане и прочих странах, где СССР «оперировал понятиями свободы и справедливости». Другим достижением является индустриализация, оплаченная жизнями миллионов людей.

Сурков, правда, признает, что этот «модернизационный проект» вылился в несправедливое и несвободное общество. Но главная претензия заключается в том, что эта империя не могла дать народу ни хлеба, ни зрелищ, ни лидеров масштаба Петра Великого.

Впрочем, вся критика в адрес Советского Союза выглядит как комплимент по сравнению с описанием тех Содома и Гоморры (так у г-на идеолога), которые наступили в 90-е годы. Тут вам и всевластие олигархов, и развал государства, и всеобщая нищета, коррупция и бандитизм. К сожалению, Сурков не сумел объяснить два существенных момента. Во-первых, как так получилось, что из всего этого хаоса возвысился Спаситель Отечества Путин В.В.? Каким образом именно он был призван к власти зловещими олигархами, как получилось, что именно его назвал своим преемником тот, кто несет ответственность за беспредел 90-х? Во-вторых, чем, собственно, кроме внезапно выросших цен на нефть, позволяющих содержать неэффективное государство и кое-как кормить народ, нынешняя власть отличается от предыдущей?

Между тем, перейдя от трудного прошлого к блестящему настоящему, г-н Сурков охарактеризовал деятельность нынешнего режима как постоянное и неуклонное укрепление демократии.

Оказывается, все, что проделал господин Путин – разгон Совета Федерации, отмена выборов губернаторов, приведение к полному единообразию телевидения и разгром оппозиции, – все это и является демократизацией режима.

Разумеется, нетрудно опровергнуть любой из софизмов, с помощью которых Сурков доказывает недоказуемое. Ведь никаких новых аргументов кремлевский идеолог не приводит: назначение губернаторов необходимо для борьбы с терроризмом, разгром НТВ – спор хозяйствующих субъектов и т.д. и т.п. И, наконец, демонстрируя верх демократичности, заявляет, что все возражения – не что иное, как полная чепуха.

После всего этого, мягко говоря, странно выглядит совершенно справедливый тезис о том, что России необходима демократия, так как «только общество, основанное на соревновании и сотрудничестве свободных людей, может быть эффективным и конкурентоспособным. Потому что если в обществе снижен уровень соревновательности, если оно не воспроизводит все время эффективный лидирующий класс, то у такого общества не получится ничего». Святые слова. Непонятно только, каким образом они сочетаются с требованием «обеспечить доминирование партии в течение минимум 10–15 предстоящих лет». Получается, что победитель соревнования объявлен Сурковым заранее.

Все становится на свои места, когда лектор приступает ко второму главному условию успешного развития России – суверенитету. По Суркову, ведущие государства мира мечтают навязать России свою волю: «Если мы не будем управлять собой сами, а передоверим это все, так сказать, транснациональным компаниям, мощным неправительственным благотворительным организациям, которые спят и видят, как бы нас похитрее благотворить и подороже облагодетельствовать, делать им больше нечего... Мне кажется, что в такой ситуации нам будут оставлять на жизнь столько, сколько считают нужным они, а не столько, сколько бы хотели оставить у себя мы». Между тем, эти «враждебные» внешние силы всего лишь робко говорят о том, что между ними и Кремлем, увы, увеличивается разрыв в базовых ценностях. Таких, как отношение к правам и свободам граждан, верховенству закона. В жителя США или Великобритании «гвоздями вколочена» уверенность в его правах, с укором говорит Сурков. И делает вид, что не понимает: просто граждане верят, что эти права незыблемы и что на их защите стоит государство.

Наше же государство талдычит о суверенитете, дабы отвергнуть любую критику, связанную с зажимом этих прав, с избирательным применением закона. Периодически Сурков проговаривается. «Наша задача оздоровить общество, укрепить его основу, не потеряв при этом преимуществ демократии», — вдруг заявляет он, по существу признавая, что это самое «оздоровление» может демократию уничтожить.

Разумеется, у власти есть и противники. Это те, кто жаждет олигархического реванша (понимай, те либеральные политики, которые не поспешили сдаться на милость Кремля) и партия изоляционистов (у которой Сурков позаимствовал немало аргументов о зловредности Запада).

Почему они плохи? Очень просто: «Кто мешает тому, кто идет вперед? Тот, кто идет назад». Это уже не Сталин, это прямо товарищ Мао.

О том, чтобы доказать, что Россия идет вперед, речи нет. Вот, например, какой аргумент приводится в обоснование превращения России в энергетическую сверхдержаву: «Если у вас сильные ноги, вам лучше прыгать в длину, а не в шахматы играть».

Наконец, самое интересное – задачи, которые ставятся перед партийцами. Они замечательны: рекомендуется идти в народ и на улицах в массовых мероприятиях доказывать свою правоту, развивать внутрипартийную дискуссию (впрочем, соблюдая внутрипартийную дисциплину), привлекать молодежь. Почему-то ждешь обращения к СМИ — про необходимость щедриных и гоголей.

Должен сказать, что вот это последнее несколько снижает ценность идеологического документа. Представьте, сидят себе люди в регионах, крышуют бизнес, пилят бюджет – а тут им партийный приказ: вперед на улицу, да еще требуют дать местечко молодым. Уверен, что этот пассаж благополучно пропустят мимо ушей.

Зато запомнят другой тезис товарища Стали… то есть господина Суркова. Про то, что с развитием демократии будет нарастать идеологическая борьба. И про то, что в каждом регионе на зарплате должны сидеть люди, которые «день и ночь думают, как насолить конкурентам». Слова про то, что борьба должна быть на уровне идей, справедливо посчитают маскировкой. Зачем напрягать извилины, когда можно позвонить прокурору и любую схватку с оппонентами считай выигранной.

Уверен, что вскоре автору укажут на недостаточную твердость в отношении право-левой оппозиции и прочих оппортунистов с ревизионистами. В конце концов, это только лекция. «Краткий курс» — впереди.



Источник: "Ежедневный Журнал", 03.03.06,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.