Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.02.2006 | Театр

Ошиблись дверью

Прошла премьера спектакля «Прости нас, Жан-Батист…» в театре Фоменко

Вероятно, в театре поначалу думали, что спектакль будет называться «Журден-Журден». Но теперь это название стоит в скобках на втором месте. А крупно значится: «Прости нас, Жан-Батист…». И, как поют в финале герои, обращаясь к человеку в парике и с рамкой для портрета в руках: «Прости нас, Жан-Батист… - За что прости? – Что не смогли перевести, что не сумели потрясти…»

История с этим спектаклем, как рассказывают, развивалась так: Вениамин Смехов принес в Мастерскую Фоменко собственное произведение по на тему «Мещанина во дворянстве» (в программке написано: «Парафраз в стихах и прозах или в мимиках и позах навеяно комедией Мольера…») и сам принялся за постановку.

За время, отведенное на репетиции, спектакль как-то не склеился, но дотягивать его Смехов не стал потому, что, как выяснилось, режиссер он очень востребованный и время репетиций у него расписано на годы вперед. Так он уехал ставить что-то следующее, а спасать постановку взялся сам Петр Наумович Фоменко.

Бог знает, зачем он взялся это делать – то, что спектакль не удался, ясно было сразу. Наверное, пожалел артистов (тем более, что тут на сцену вышли несколько новых), может, чувствовал себя ответственным за финансовый план, кучу нашитых платьев и камзолов или что-то еще. Во всяком случае, теперь в программке длинный ряд создателей, начинающийся со слов: «Вениамин Смехов – режиссер и сочинитель», замыкается скромно: «Петр Фоменко - соучастник».

Получилось удивительное произведение, ничем не напоминающее то, что мы понимаем под театром Фоменко. А, если учесть, что на сцене много новых лиц, и вовсе возникает ощущение, что мы ошиблись дверью. Во-первых, конечно, оторопь вызывает сам текст Смехова (к тому же изрядно переработанный театром), который весь строится на рифмочках, шуточках и намеках, но, в отличие от смешной комедии Мольера, оказывается совершенно несмешным.

В прологе всех героев представляют, по-школьному переделывая имена актеров на французский лад: Владимир Топцов – Вово, Андрей Щенников – Андрэ Щенье, Галина Кашковская – Гала Кашко и др. Взлохмаченный до дикобразного вида Вово, который играет Журдена, поет песенку про «Артишоки не растут на … шее», снова напоминая о школьных остротах.

Да и все прочие игры с текстом в первую очередь говорят о большом опыте сочинения капустников: что каламбуры («Кавалер из кавалеров, он напорист и игрист сам в душе кавалерист»), что словотворчество (ритуал посвящения в «мамамуши» называется «омамамушевленье»), что ироническая многозначительность («Пора Журдена возвратить в реальность Сегодня хэппи-энд уже банальность»), что цитаты («Проведите меня к нему, я хочу видеть сына турецкого султана» -  в начале фразы всякий узнает слова из есенинского «Пугачева», которые, в нечуждом сочинителю театре на Таганке, произносил Хлопуша-Высоцкий). Да и по всему остальному тексту видно, что Смехов, прежде всего, ужасно веселился, его сочиняя.

И когда героиня заводит: «Вы что, не понимаете, На что меня толкаете, За что меня терзаете…», - то зрителю понятно, что она не остановится, пока автор не исчерпает все  возможные глагольные рифмы. «Вы мне, когда рыдаете, Его напоминаете».

Видимо, сбитые с толку текстом, где шуток много, а причинно-следственные связи потеряны, симпатичные фоменковские артисты начинают тоже смешить зрителя, кто во что горазд: один шепелявит, другой картавит, третий грассирует, четвертая пищит. Герой со слугой, решившись наняться учителями в дом Журдена, беспрестанно надевают парики задом наперед (но зачем они решили наняться, сам черт не разберет), тоненькая служанка ходит немыслимо изогнувшись, чтобы выпятить вперед живот, поскольку где-то сказано, что она беременна, а маркиза Доримена (на роль которой из театра Камбуровой специально приглашена Ирэн Евдо – Ирина Евдокимова) – неутомимо выводит рулады.

Все честно стараются. Рустэм Юскаев, играющий Философа и, заодно, Пролог, улыбается одной из самых своих ослепительных улыбок, демонстрируя якобы выбитые в драке с учителями зубы. Анатолий Горячев в роли учителя фехтования трясет серьгой и сверкает глазами, а в роли графа Доранта – томен и вкрадчив. Михаил Крылов, давний фоменковский выпускник, только сейчас пришедший в театр, пускает в ход свое веселое обаяние хитрюги и балагура. Но все это, разумеется, представление не спасает.

Само собой, в Москве есть множество спектаклей куда хуже этого. Кто спорит?  Но мы ведь любим Мастерскую Фоменко не за то, что хуже  есть. А за то, что лучше – не было.



Источник: "Газета.ру", 18.02.2006,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.