Это день рождения моего брата. Его уже несколько лет нет на этом свете, а память, ни на что не обращая внимания, как ни в чем не бывало знай себе делает свое дело. Память делает свое дело в безразмерном кухонном пространстве, расставляя и меняя по своему усмотрению декорации и, повинуясь собственному капризу, вытаскивает на сцену все новых и новых участников.

Раньше, когда я жил в СССР мене этот праздник нравился, ну типа мы все медики — отдельная, благородная каста людей, помогающая другим людям и жить, и умереть. Много лет спустя, уехав в Америку, пройдя все заново, сдавая экзамены, учась в резидентуре и феллоушипе, практикуя, наконец, я понял страшное надувательство и бессовестный фейк этого праздника.

В «Бывшей Ленина» нет ни Ленина, ни его бывшей. Здесь возникает параллель с прошлой книгой Идиатуллина «Город Брежнев» — про город, название которого уже давно изменилось. Так и в новом романе — улица Ленина была, теперь ее нет, но жители по привычке называют ее по-старому, только с приставкой «бывшая». В прекрасной России настоящего улица Ленина красиво называется Преображенской, но жизнь от этого совсем не преобразилась.

«Почти вся наша дивизия погибла на поле боя. Кругом изувеченные и обгоревшие танки. В танках обугленные трупы бойцов. Их грузили на машины и отвозили хоронить в братских могилах. А всех выживших отправили в тыл на переформирование. Мы помогали санитарам подбирать раненых».

На Cosmoscow чувствовалась тенденция ориентироваться на небогатого коллекционера и на то, что собирать искусство может каждый. Галереи, но далеко не все, стремились предложить хорошее искусство, пусть даже тиражное, по доступной цене. Можно было приобрести принты и великого Эрика Булатова, и молодых современных художников — Оли Кройтор или Павла Отдельнова.

Механизм державной обидчивости и подозрительности очень схож с тем, каковые испытывают некоторые люди — и не обязательно начальники — при соприкосновении с тем явлением, которое принято называть современным искусством. Это искусство вообще и отдельные его проявления в частности непременно вызывают прилив агрессии у того, кто ожидает ее от художника. «Нет, ну вот зачем? Нет, я же вижу, я же понимаю, что он держит меня за дурака».