Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.09.2011 | Книги

Главное зло империи

Григорий Дашевский о книге Дэвида Хоффмана «Мертвая рука».

Книга Дэвида Хоффмана — рассказ о том, чем грозило Западу советское оружие в начале 1980-х, как Горбачев эту угрозу ослабил и что стало с этим оружием теперь. Хоффман — журналист, в 1990-е он работал в Москве и написал об этом времени книгу "Олигархи" (выходившую по-русски). Новая книга написана по всем правилам нон-фикшна — построена она на основе массы опубликованных и неопубликованных документов и свидетельств, включая собственные авторские интервью у множества политиков, ученых, военных и дипломатов, а излагается все максимально наглядно и драматично — "Горбачев схватился за голову" и т.п.

Книга драматична не только по стилю, но и по сюжету — Хоффман описывает историю последних двадцати лет прошлого века как битву добра со злом.

Но это не противостояние хороших и плохих людей. Положительных героев в книге много — Рейган и Горбачев, остановившие гонку ядерных вооружений, советские ученые, бежавшие на Запад и разоблачившие тайную разработку биологического оружия, сенаторы Нанн и Лугар, уговорившие конгресс выделить деньги на ликвидацию оружия, оставшегося от СССР. Всем этим людям Хоффман приписывает максимально идеалистические мотивы — Горбачев был антисталинистом чуть не с детства, советскими перебежчиками руководили исключительно муки совести и т.п. Но равнозначных им отрицательных персонажей в книге нет. То есть несимпатичные люди, конечно, имеются — например, советские военные, мешавшие Горбачеву разоружаться, или американский замминистра обороны Этвуд, не захотевший поддержать законопроект Нанна-Лугара — "Мы потратили пятьдесят лет, пытаясь ввергнуть этих людей в бедность, мы наконец этого добились, и в этот момент вы хотите им помочь?",— но изображены они мимоходом, в их мотивах Хоффману разбираться неинтересно, на носителей или поборников зла они никак не тянут. Носитель зла в книге всего один, и это не человек, а само советское оружие — ядерное и биологическое.

В изложении Хоффмана это оружие — не инструмент политики, а самостоятельная демоническая сила, с которой и сражаются хорошие, смелые люди. Причем такой силой оказывается не вообще оружие массового уничтожения как таковое, а именно советское — у американцев оно людям подчинялось, а в СССР будто бы зажило собственной независимой жизнью. Хоффман подробно описывает советскую систему "Периметр" (которую американцы называют "Мертвая рука" — лучше было бы перевести "Рука мертвеца"), которая будто бы способна нанести ответный ядерный удар даже после гибели политического и военного руководства страны: "В американской системе управления ядерными силами главным барьером против ошибок были люди. Это они управляли машинами. А Советский Союз построил "машину Судного дня", из которой была изъята почти вся человеческая составляющая". К тому же независимо от конкретных технических решений само отсутствие публичной политики в СССР, то есть отсутствие спорящих человеческих голосов, неизбежно создавало впечатление, что немая техника тут управляет собой сама.

Но дело здесь не только в автоматике и даже не в закрытости советского строя.

В книге Хоффмана главным отрицательным героем оказывается нечеловеческая сила прежде всего потому, что у автора и у многих американских персонажей его книги есть то особое, почти детское, умение, которое составляет часть американской культуры,— умение смотреть на неодушевленные предметы как на воплощение зла.

Когда американский дипломат Энди Вебер уже после распада СССР видит на фабрике в Степногорске пустой ферментер высотой с четырехэтажный дом, предназначавшийся для производства "триллионов спор сибирской язвы, способных уничтожить население целых государств", он чувствует, как мурашки забегали у него по спине: "Я никогда не верил в эти рейгановские слова об "империи зла", но теперь буквально оказался лицом к лицу со злом". В этой сцене сконцентрирован тон всей книги. Но человеку неамериканскому такие сцены кажутся взятыми будто из сказки или из голливудского фильма — вроде "Вторжения похитителей тел", где герой в ужасе отшатывается от грузовика с тыквами, носителями инопланетных спор. Неамериканец, особенно живший в СССР или живущий в России, чувствует, что "оказался лицом к лицу со злом" только при встрече с людьми, а не с пустой цистерной. Поэтому и книга Хоффмана, где люди противостоят не другим людям, а нечеловеческой силе, при всей своей фактической обоснованности и серьезности, кажется принадлежащей не столько историческому, сколько мифологическому жанру.



Источник: "Коммерсантъ Weekend", №35 (3631), 16.09.2011.,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
14.10.2019
Книги

О двух друзьях и горе

Сюжет романа почти автобиографичен. Влюбленный в горы Коньетти сам ведет уединенный образ жизни и очень походит на главного героя своей книги — Пьетро. «Восемь гор» — это его посвящение другу.

Стенгазета
26.09.2019
Книги

Смерть превращается в память, память превращается…

Книга Смит сохраняет стиль и развивает тематику первой книги – это роман-коллаж. Если «Осень» была собрана из разрозненных кусков повествования, то в основе «Зимы» лежит одна линия — семейная. И читатель сразу замечает эту поэтичность, когда открывает первую страницу книги.