Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.10.2011 | Книги

В ожидании чудовища

Отношения ребенка с матерью, с сокращенным до размеров комнаты миром — предмет рассказа, а чудовище - только фон

Роман, в прошлом году попавший в шорт-лист Букера, начинается с того дня, когда Джеку, рассказчику, исполняется пять лет. За эти пять лет он ни разу не выходил из комнаты; в подарок он получает собственный портрет, нарисованный матерью простым карандашом на листке бумаги, и вешает его на задней стенке шкафа — чтобы не увидел тот, кто приходит к матери по ночам. Почти сразу становится понятно, что мать и сына держит взаперти какой-то злодей вроде прогремевшего три года назад Йозефа Фритцля (австрийца, который много лет держал в подвале и насиловал собственную дочь, родившую от него за это время семерых детей) или других насильников-тюремщиков, ставших в последние годы медиагероями. Мы ждем, что идиллия вот-вот превратится в триллер, что монстр выйдет из тени — но нет: в центре рассказа остается то, что интересно Джеку,— царапины на столе, паутина, персонажи мультфильмов и самое важное — бесконечные игры и разговоры с матерью.

Мать для Джека — единственный друг и единственный источник сведений о мире, он для нее — единственный друг и единственный спаситель от отчаяния, безумия и распада. Это книга не о монстре, а о детстве (английские критики хвалят Донохью прежде всего за воспроизведение детского голоса; его интонации сохранены и в переводе Е. Ламановой). Отношения ребенка с матерью, с языком, с сокращенным до размеров комнаты миром — предмет рассказа, а чудовище и чудовищное — только фон.

Этот фон в "Комнате" изображен сквозь двойной защитный фильтр — материнского умолчания и детского непонимания. За кадром оставлено почти все то страшное, что известно по реальным историям такого рода, которые Донохью, готовясь писать роман, подробно изучила. Тут нет жестоких сцен, побоев, издевательств — обо всем этом можно лишь догадываться, как и о том, что у матери Джека творится в душе,— о страхе свободы, об отвращении к себе. Защищать читателя, словно пятилетнего ребенка, от жестокой правды — вроде бы затея довольно сомнительная. Но читатели — именно что не дети: они эту правду и сами прекрасно знают из газет, из телевизора, из бумажных и кинотриллеров. Донохью отказывается не от правды, а от того, что скрывается за читательским и зрительским стремлением к этой самой жестокой правде — от зачарованности монстрами и их силой, их способностью калечить людей. Она вовсе не хочет обмануть каких-то уже давно не существующих простодушных людей и внушить им, будто неволя, изоляция и насилие — ничто рядом с любовью. Донохью хочет сместить перспективу — и словно говорит: смотрите не на монстров и не на нанесенные ими травмы, а на то, что защищает от монстров и лечит травмы — на материнскую любовь, на детское любопытство, на детскую храбрость.

Это хорошая идея, и у Донохью могла бы выйти действительно хорошая книга, если бы она умела сохранять напряжение между тем, что нам хочется видеть (монстров), и тем, что она нам показывает (любовь, детское сознание). Если бы на протяжении всей книги мы ощущали присутствие чудовища где-то в тени или боялись бы, что героиня окажется заражена тем мраком, в котором так долго живет,— тогда текст питался бы энергией этих наших страхов и подозрений.

Но Донохью целиком полагается на читательское воображение, точнее говоря — полагается на то, что СМИ и триллеры с читателем хорошо поработали еще до того, как он взялся за ее роман; сама она не умеет эти страхи подогревать.

Сквозь детское простодушное сознание она умеет сообщить о фактической реальности, но напугать этой реальностью не умеет. Так что очень скоро после начала чтения книги из всех читательских аффектов включенной остается одна только сентиментальность. 



Источник: Журнал "Коммерсантъ Weekend", №38 (3634), 07.10.2011,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
27.05.2020
Книги

Бога в небе не видал

На первой странице “Первого человека на земле” дети смотрят на небо. Мальчика зовут Юра. Тот самый Юра, который совершил знаменитый виток вокруг Земли 12 апреля 1961 года. Из-за правовых проблем всем известная фамилия главного героя ни разу не упоминается. К тому же, со временем становится понятно - это история не совсем о том Юрии, которого знает каждый житель нашей планеты.

Стенгазета
15.05.2020
Книги

Без сна, любви и солнца

Под детективной интригой отчетливо проступает психологический роман о том, как люди пытаются переработать свое прошлое, — зацикливаясь на нём или отвергая. Именно эта тема превращает крепкий полицейский детектив в сложную психологическую драму о душевных травмах и отношениях дочерей и отцов.