На Николиной горе территориальная и культурная идентичность во многом совпадают. Оттого для интеллигенции это действительно такое место, где подтверждается принадлежность к своей социальной группе и без всякого пафоса воспроизводится традиция.

А уж когда один высокопоставленный россиянин заявил, что «отложенная цена борьбы с возможностью «цветной революции» — это стагнация, маскируемая фасадной демократией», я, чесслово, чуть не зарыдал. Не зря, получается, на марши несогласных ходил.

Они врут. Постоянно, часто неосознанно, но чаще - вполне целенаправленно. Вранье - не только способ выживания, но и способ осмысления происходящего. Почти все говорят, что живут дома с мамой и папой, - чтобы не забирали в детскую комнату милиции

Такие лица, как у Ладыниной, врезаются в память и живут там сами по себе. Не человеческое дело – с этим разбираться, вопрос решается на других этажах мироздания. В эпоху Возрождения хорошо понимали, что гармония лица и тела – есть богоотмеченность.

Маршрут прогулки по Нарвской Заставе петляет между двумя парками. Первый, петровских времен, долгое время был закрытым местом для великосветских гуляний. Второй разбит в память о жертвах Кровавого воскресенья.

На никологорские концерты было не принято наряжаться. По залу порой пробегала собака, между рядов бродили дети. Это было почти домашнее музицирование, поэтому прийти на Рихтера можно было с собаками и детьми.