Это мой город, мои бульвары и улицы, мои скамейки, мои тротуары, мои детство и юность. И это, конечно, никакое с моей стороны не «безумство храбрых», а самая тривиальная жадность. Я не намерен добровольно отдавать свой родной город непонятно кому

Очень не хочется добавлять новый штрих в «кампанию против церкви» — но, что поделаешь, события валятся одно за другим, и все более чем красноречивые.

Как-то по-особому прозрачны толпы милиционеров, озабоченно и прозрачно переговаривающиеся друг с другом по рациям. Не менее прозрачны тяжеленные грузовики по обочинам улиц и проспектов. Прозрачны зарешеченные окошки автозаков.

Похоже на то, что коллективный депутатский разум всю свою интеллектуальную энергию расходует на решение вечной русской проблемы: чего бы такого еще запретить.

Прошедший в Москве молебен был не столько против осквернения святынь, сколько против оскорбления власти.

В последние месяцы пентагоновское Агентство передовых оборонных исследовательских проектов в головах российских начальников превратилось во что-то вроде марсиан, которые прибудут и наведут порядок