Авторы
Если президент Петр Порошенко всерьез решился на длительное перемирие, то это сопоставимо с Брестским миром, подписанным большевиками в марте 1918-го. Унизительным грабительским договором, который, однако, давал надежду на мирную передышку. Не будем к тому же забывать, что через семь месяцев договор был денонсирован в результате поражения Германии и революции в этой стране.
Прабабушку уговаривали ехать в лагерь, откуда всех очень скоро отправят на Родину. Она колебалась, потому, что ходили рассказы о репрессиях в СССР. Это был очень тяжелый момент ее жизни. Позднее, в 70-е годы, наша прабабушка вспоминала, что ей предлагали на выбор: или остаться жить в Германии, или в Швейцарии, или во Франции, но она отказалась
Кажется, главный итог, к которому пришла Украина, отметив годовщину Майдана, должен быть сформулирован так: этот Майдан и все, что произошло после него, было неизбежно. И если бы кто-то в самые горькие минуты апреля, августа или сентября сказал бы украинцам: «Вы этого хотели? Так вот же вам! Так вам и надо!», ему бы теперь отвечали: «Да, нам так и надо».
По милости чиновников какой-то театр может получить помещение и бесплатно, но нет единой, общей для всех, независимой от сиюминутных настроений власти, внятной схемы отношений между частным театром и государством. Это делает независимость театров весьма условной, поскольку, как видно на примере «Театра.doc», в любой момент лишение такой поддержки ставит под угрозу существование самой институции.
В России стремительно развивается сценарий, описанный «Ежедневным журналом» еще в марте. Команда Путина добилась от Запада секторальных санкций, на которые можно свалить стремительно развивающийся кризис, горькие плоды которого уже начали вкушать российские граждане.
Им непременно необходимо ощущать себя героическим меньшинством, при том что они же в соответствии с шизофренической логикой неутомимо повторяют, что их устами выражаются думы и чаяния абсолютного большинства, которое они любят называть "народом". Интонации их деклараций примерно столь же надрывны и в той же мере убедительны, как и интонации тех, кто ходит по вагонам метро, рассказывая пассажирам правдивейшие истории о сгоревшем доме или об умирающем ребенке.
Жена немца Ганса пришла с детьми в лагерь и стала просить, чтобы к ним отправили этого пленного, из-за которого муж попал на фронт, так как некому работать и кормить семью. Прадед вспоминает, что поехал с ужасом, боясь мести этих людей. А оказалось, что это его спасение.