«Репетицию умирания» правильнее было бы назвать уроком выживания, если говорить о зрителе, которому отведена особая роль. Он не сидит в кресле, не смотрит на сцену, он ходит по лабиринту из комнат, натыкаясь на живые экспонаты, девушек, которые смотрят на всякого входящего так, словно хотят что-то сказать, да не могут: на лицах маски и голоса нет.
Адресат же телевизионного брехуна простодушен и девственен, как коренной житель острова Пасхи, подозрителен и напряжен, как бабушка, проводящая дни на скамейке около подъезда, и бдителен, как легендарный пес легендарного пограничника Карацупы.
С холуйским усердием выслуживались руководители сел, городов, районов и областей, выполняя разнарядку по уничтожению собственного народа. И я нисколько не удивлюсь, если узнаю, что они перевыполняли этот кровавый план.
Надо признать, в смысле художественного образования наша страна сильно отстала. Причем, в отличии от истеблишмента Китая и стран арабского Востока, где получившие образование в Гарвардах и прочих элитных учебных заведениях новые богатые хотя бы делают вид, что имеют представление о художественных ценностях, наши с апломбом заявляют, что, мол, все это чушь, а в прекрасном лучше всяких экспертов разбираются казаки.
На прошлой неделе в Москве закончился Большой фестиваль мультфильмов - сотни коротких и полнометражных анимационных фильмов, 22 площадки, тысячи зрителей. Но главное детское событие фестиваля уже в который год - Фабрика мультфильмов, которая в последнее время занимает в дни феста три этажа культурного центра ЗИЛ. Мы публикуем фоторепортаж Владимира Луповского с фабрики.
«Тогда где разница между искусством и обыкновенным хулиганством? Между искусством и террористическим актом?» Ну, она — при некоторых внешних формальных сходствах — как минимум в том, что терроризм или хулиганство непременно связаны с насилием над человеком или с угрозой человеку, его здоровью, его достоинству. А в акционистском искусстве если и бывает жертва, то этой жертвой становится сам художник. Видите разницу? Нет? Жаль.
Интеллектуал, уходящий от ужасов бытия в башню из слоновой кости, ищущий убежища в своем богатом внутреннем мире, сам не заметит, как из стороннего наблюдателя превратится в пособника творящихся вокруг беззаконий.