Фронтовые письма, такие дорогие и личные для адресата, нечасто получают широкую известность. Для меня было удивительно, что именно благодаря простому письму «девочке Миле» родилась идея создания мемориала «Солдатское поле».

И это наводит на мысль, что сообщения о гибели десятков, если не сотен «вагнеровцев» имеют под собой основания. Если так, то в этой истории все выглядит чрезвычайно скверно. Россияне, пожалуй, впервые после Корейской войны вступили в непосредственное боестолкновение с силами США

На том же праздничном отрицании ежедневного опыта стоит всякое трюкачество, например, фокус: мы готовы биться об заклад, что цилиндр пуст, ан нет — на наших глазах дядя во фраке извлекает за уши из цилиндрической пустоты и предъявляет публике живого кролика! Словом, возвращаясь к теме моего рассуждения: изъясняться медленно и с трудом — естественно, говорить стихом — противоестественно, даже сверхъестественно.

Учащийся писал фиолетовыми чернилами. Только фиолетовыми. Любые отклонения от этой фатальной фиолетовости пресекались самым решительным образом. Учитель писал красными чернилами. Красные чернила — это власть. Причем власть, объединявшая в себе (к чему нам, в общем-то, не привыкать) все ее ветви.

26 ноября 1095 года во французском городе Клермон папа римский Урбан II произнес зажигательную речь, в которой призвал христиан Западной Европы отправиться в поход на Восток, спасти своих восточных братьев от поругания и освободить Иерусалим из рук неверных. Речь эта имела поистине грандиозный успех, и уже через два года изрядно поредевшее и потрепанное, но по-прежнему исполненное энтузиазма войско крестоносцев стояло под стенами Иерусалима.

Солдатское поле не пашут и не сеют. Вновь некому этим заняться. И эта земля, как старый фронтовик, продолжающий воевать во сне, замерла от боли ран и хотела бы, да не может заниматься мирным трудом. Его будто снова предали