Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

31.03.2015 | Общество / Опера

Команда «прессовать»

Директора театра уволили по требованию митрополита

Борис Мездрич, директор Новосибирского театра оперы и балета, где поставили спектакль «Тангейзер», уволили по распоряжению министра культуры Мединского. В конце февраля против директора театра Бориса Мездрича и режиссёра «Тангейзера» Тимофея Кулябина было возбуждено административное дело по обвинению в оскорблении чувств верующих. 10 марта суд прекратил делопроизводство в связи «с отсутствием правонарушения». Однако церковные власти продолжили давление на правоохранительную систему, призвав к очередным митингам против постановки. Митрополит Новосибирский и Бердский Тихон приравнял к «христопродавцам» жителей города, которые не придут на «молитвенное стояние» против спектакля. А Владимир Путин наградил орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени и нагрудным знаком «За противодействие экстремизму» настоятеля новосибирского собора Александра Невского Александра Новопашина, который играет одну из ведущих ролей в конфликте вокруг «Тангейзера» и одновременно является официальным консультантом по религиозным вопросам областного управления МВД.



Возникла неожиданная коллизия. Обвинение в искажении и в оскорблении чувств верующих было предъявлено театру самими верующими, светский суд рассмотрел дело и оскорбления там не нашёл, после чего Министерство культуры собрало по этому поводу заседание, где совершенно определённо высказалось против решения суда. И потребовало от директора театра неких шагов, которые могли бы, по их мнению, исправить ситуацию. Эти шаги заключались в том, чтобы отцензурировать спектакль определённым образом и принести верующим извинения. То есть Минкульт выступил более жёстким образом, чем суд. А когда Мездрич отказался (хотя в чем-то создатели спектакля пошли навстречу православным и в оформление были внесены определенные изменения), министерство как работодатель расторгло с ним договор. В то же время игравший в конфликте активную роль священник Александр Новопашин был на днях награждён орденом «За заслуги перед Отечеством». То есть в данном случае государство не только выступило против судебного решения, но и совершенно отчётливо поддержало одну из сторон конфликта.

При этом речь идёт о человеке, много лет работавшем в новосибирском театре, который оттуда уже один раз уходил по просьбе Минкульта в Ярославль. Но потом вернулся в Новосибирск, так как в Ярославле столкнулся с сильным консервативным сопротивлением местного культурного сообщества. А Новосибирск был более подвижным, большим культурным «миллионником». И Мездрич продолжал там делать то, чем занимался много лет и за что его всегда ценили, награждали и воспринимали как одного из ведущих специалистов в своей области. По мнению театрального сообщества, Мездрич – лучший провинциальный директор театра в России, и этого убеждения не смогли поколебать бесконечные нападки в ярославской прессе. Но сам Мездрич тогда говорил, что перевоспитывать этих людей ему оказалось не по силам.
Сейчас очень многое зависит от того, что произойдёт 5 апреля, когда пройдёт акция в защиту театра и директора. Сколько выйдет народу, что будет происходить, окажет ли это серьезное воздействие? Очень важно, как отреагирует театральное сообщество. Уже высказывались идеи о бойкоте нового директора Кехмана и о выражении недоверия министру Мединскому.

Но вполне возможно, что они не выйдут за пределы узкой группы экспериментаторов и авангардистов, поскольку основная часть театрального сообщества тоже весьма консервативна. Интересно, что она одинаково относится как к религиозным символам, так и к классике, которая также превращается в область сакрального. Не только любые попытки что-то сделать с образами, связанными с религиозной атрибутикой, но и любое экспериментирование с классическими текстами вызывает негативную реакцию. В своё время постановка Дмитрием Черняковым оперы «Евгений Онегин» в Большом театре, в которой не было ни Христа, ни креста, вызвала такую же реакцию.

Мы можем говорить сколько угодно о том, что это опасное состояние общества, которое ведёт к очевидной стагнации и архаизации всей области культурного и интеллектуального развития, но работать с этим очень сложно, потому что комплекс «защиты» есть почти в каждом жителе страны. За советский период в народе воспитано сильное чувство страха перед новизной и сложностью, а современное искусство работает именно на этом поле. Поэтому оно и поддерживается властью развитых стран, которая заинтересована в развитии у своих граждан терпимости и толерантности. Не потому что они хорошие или плохие, а потому что постоянное усложнение общества требует от граждан определённых качеств. И современное искусство является одним из инструментов развития этих качеств. В России этим занимались в начале ХХ века, после чего советская власть абсолютно исключила модернизацию из культуры.

Наконец, в этой истории было сделано еще одно важное заявление, которое, в какой-то степени, прозвучало и в выступлениях защитников новосибирской оперы, например, из Союза театральных деятелей. Они говорили, что «мы за свободу творчества, и потому Тимофей Кулябин ни в чём не виноват, а вот директор должен был подумать о результате». Финансовая, духовная и социальная ответственность таким образом идут в одном пакете. Твой театр – так будь добр сделать так, чтобы он не вызывал никаких претензий. То есть у нас любой директор абсолютно беззащитен. Потому что по законам, которые в России не специализированы для театра и одинаково работают для всех бюджетных учреждений, будь то театр, детский сад или тюрьма, отчётность составляется очень сложным образом. И любой директор вынужден нарушать закон, чтобы развиваться. Поэтому при любой финансово-административной проверке можно найти кучу вещей, которые, при наличии политического заказа, можно счесть уголовным преступлением. Нет его, все нормально, есть ‒ и накопать можно на кого угодно. И любой директор понимает: если дана команда «прессовать» за эксперименты, то в государственных театрах экспериментов больше не будет.



Источник: "Ежедневный журнал", 30 МАРТА 2015,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.