Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

07.04.2014 | Общество

Меньше единицы

Все, что вы хотели знать о «Правом секторе»

Проще всего мне было бы написать сейчас, что о существовании «Правого сектора» я узнала из «запутинского телевизора». По большому счету, так оно и есть, и это эффектное начало для статьи о декоративной «партии», существующей едва ли не в первую очередь для того, чтобы создавать страшноватую картинку для известных телеканалов. Но это не совсем правда, потому что «Правый сектор» действительно существует, живет не в телевизоре, а в центре Киева (не так давно мы узнали, что штаб-квартира «ПС» находилась в гостинице «Днепр» — «интуристовской» высотке в самом начале улицы Грушевского), весь Крещатик нынче увешан его красно-черными флажками, и чуть ли не на каждом углу торчат скучающие люди в камуфляже с пластиковыми банками для сбора денег.

 



В действительности о «Правом секторе» всерьез заговорили 19 января, когда на Майдане впервые пролилась кровь и протест перестал быть мирным. Но до этого, если кто помнит, тоже были провокации, и первая — в ночь на 30 ноября, когда «Беркут» разогнал несколько сотен студентов (которые и представляли на тот момент великий и ужасный «Майдан»). А затем 1 декабря некие люди, которых в телевизоре называют «радикалы», пригнали грейдер на Банковую и штурмовали Администрацию президента.
Тогда много говорили о Дмитрии Корчинском, «генсеке» боевой организации «Братство», бывшем руководителе УНА-УНСО, авторе книги «Революция от кутюр» и обладателе медали «Защитник Приднестровья». Корчинский слишком известен как профессиональный провокатор, причем платный провокатор, его связи с Виктором Медведчуком и российскими спецслужбами тоже «большой секрет для маленькой компании». Именно Корчинского и его людей зафиксировала тогда видеокамера на Банковой, после чего Корчинского «слили». Он пропал из Киева, «Братство», как когда-то УНА-УНСО, стало отыгранной картой. Зато через какое-то время возник «Правый сектор» и мало кому известный доселе Дмитрий Ярош.

Зимой, когда Майдан реально стоял и сражался, «Правый сектор» был одной из множества «боевых единиц», наряду с «сотнями» Самообороны, Автомайданом, «Мистецьким Барбаканом» (вышедшими на Майдан художниками) и просто киевскими обывателями, которые ни к каким «сотням» и партиям не принадлежали, но наравне со всеми стояли под пулями, «подносили» шины и отстреливались брусчаткой. «Правый сектор» был разве что лучше других экипирован — как-то «по-киношному» и устрашающе. Именно поэтому его «бойцы» чаще всего «попадали в телевизор». Туда, кстати, практически не попадали люди «в цивильном» и в аптечных или самодельных масках, защите от газа и копоти. Это и было «лицо Майдана». Но телевизионным лицом (причем не только на российских федеральных каналах, на западных тоже) стали крутые парни в камуфляже и черных балаклавах. Они выглядели куда эффектнее.
Сейчас, когда в украинских СМИ и блогах стали много писать на тему: «Что такое ''Правый сектор'' и кто за ним стоит», всё больше вспоминают, что бойцы «ПС» не отличались в ратном деле, зато поражали своим искусством стремительного отступления.

Сегодня, когда Майдан стал отчасти мемориалом, отчасти — милитарной декорацией в центре Киева, на нем остались бомжи, обломки баррикад и… бойцы «Правого сектора». Почему-то вооруженные до зубов. О происхождении этого оружия ходит много слухов: то ли все это досталось Ярошу из разграбленных военных складов на Львовщине и Волыни, то ли приобретено на деньги, которые Янукович будто бы заплатил Ярошу в процессе какого-то сговора. Что там вообще происходило между Ярошем и Януковичем, мы вряд ли узнаем, но об их встрече 20 февраля стало известно лишь месяц спустя, когда Мустафа Наем опубликовал скан журнала посещений Администрации президента. И еще через пару дней, после того как Ярош стал кандидатом в президенты (одним из полусотни) и внес денежный залог в размере 2,5 млн гривен, была обнародована его налоговая декларация. За 2013 год вся семья Ярошей заработала… 802 гривны. Этот факт, скажем так, позабавил общественность.

Когда небезызвестные телеканалы, Яроша породившие и пустившие в массы мифологию «Правого сектора», пытаются навязать своим зрителям ощущение, что Ярош — боевой «лидер нации», а «Правый сектор» — не декоративная кучка провокаторов, существующая для устрашающей телекартинки, но могучая армия, наводящая страх и ужас на русскоязычное население несчастной Украины, они, понятное дело, создают некоторую параллельную реальность, вполне художественную. Они пугают, и проблема в том, что их зрителям в самом деле страшно. Но если бы зрители умели не только смотреть, но и читать, если бы они заглянули в пару-тройку сетевых украинских СМИ или популярных блогов, они бы с удивлением обнаружили, что нет сейчас в Украине более непопулярных персонажей, что по негативному рейтингу Ярош может соперничать разве что с Юлией Тимошенко, а его «позитивный» рейтинг колеблется в пределах одного процента. Рейтинг «Правого сектора» (то есть совокупный рейтинг всех входящих в него организаций, а их около десятка) несколько больше, на 26 марта, по данным СОЦИСа, КМИСа и Центра Разумкова, он составил 1,8 процента.

Это третье место с конца, меньше только у «Украинского выбора» Виктора Медведчука и «Нашей Украины» — партии Виктора Ющенко.




Источник: "Ежедневный журнал", 04 апреля 2014,








Рекомендованные материалы



МРП

Все крепнет ощущение, что многие, очень многие испытывают настоящую эйфорию по поводу того, что им вполне официально, на самом высоком уровне, разрешили появляться на публике без штанов и гулко издавать нижние звуки за праздничным столом.


Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.