Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

31.10.2013 | Просто так

Жили-были дед да баба

Все дело в интерпретации

Я работаю интерпретатором. Чтоб не сказать: я работаю исполнителем, потому что исполнитель он как бы чужих желаний, наравне с официантом или публичной женщиной: кто платит, тот и заказывает музыку; и вашим и нашим за копейку спляшем. А интерпретатор это звучит гордо, это исполнитель высокой квалификации. Его клиент – иноземец со средствами, по-нашему ни бельмеса. Чтобы угадать желание, надобно распознавать знаки, которые он делает. Во избежание недоразумения лучше прибегнуть к услугам двух и более интерпретаторов. Если исполненные ими желания совпадут, то интерпретация была верной, так сказать, в соответствии с волей автора, будь то Творец с большой буквы, будь то простой смертный, промышляющий творчеством. Для настоящего интерпретатора не существует разницы между тем и другим, как «для филолога не существует хорошего или плохого текста» (М.Гаспаров), а для антропологов «что французская культура, что культура бушменов – все едино». (Из разговора с Ханной Муслахом из Вифлеема, объяснявшим мне, почему палестинской культурой следует заниматься в университетах наравне с немецкой или русской – на что я, ни единым словом не переча, советовал ему отдаваться этому плодотворному занятию где-нибудь за морем, поскольку в случае успеха их обреченного дела ему первому же не поздоровится. «А хоть бы и так, – гордо говорил он. – Не вам об этом беспокоиться».)

Итак, в рассуждении моей профессии нет качественной разницы между текстами – в моем случае музыкальными, для коллег-словесников – литературными. Достоинства интепретируемого материала всецело зависят от достоинств интерпретатора и никогда наоборот. Яша Хейфец «сделает из г... конфетку», но чтобы из конфетки сделать вышеназванное не нужен никакой Яша Хейфец, это по силам любому из нас.

Вообще-то с моей стороны было бы вдвойне неблагоразумным паясничать, говоря об интерпретации. Это значило бы рубить разом и сук, на котором сидишь, и ствол, от которого он отходит. Тем, что на скрипке я интерпретирую музыкальный текст, я кормлюсь – я ведь не просто исполняю волю композитора, я ее, с вашего позволения, интепретирую. Тем же, что умничаю, когда пишу, я наделяю жизненным пространством своих будущих интерпретаторов, без которых я – ошибка природы. Поэтому всегда буду в одном товарном вагоне с интерпретаторами, разными начетчиками.

«Леонид, вы же типичный еврейский начетчик». Коллега преклонных лет, сказавший мне это, однажды проиграл войну. Даже не в сорок пятом. Окончательно и бесповоротно он проиграл ее, когда узнал, что его сноха – ортодоксальная еврейка из Фландрии, и теперь в Антверпене у него подрастают внуки с пейсиками. В отличие от России, в Германии дети отвечают за родителей. Как сказано у Иеремии: «Отцы ели кислый виноград, а у детей на зубах оскомина».         

Талмуд, тома толкований величайшими знатоками и истолковываний этих толкований последующими поколениями величайших знатоков – все это расходится по странице кругами от каждого брошеного слова, от каждой буквы Закона. (Галковский с его комментариями комментариев снискал бешеный успех у еврейской аудитории, столь дорогой его сердцу. «Бесконечный тупик» за номером 0963 стоит у меня на полке на видном месте – очень уж хочет быть замеченным.)

Я жадный читатель, хоть и пугливый. Жадный, когда дорываюсь до чтения, но долго не решаюсь взять в руки ту или другую книгу. Только сейчас решился прочесть «Записи и выписки» Гаспарова. Так что имя его я помянул отнюдь не всуе. А ведь когда еще это печаталось в «НЛО». Но я долго не отваживался: боялся неуемного филологического балагурства, видового признака филологов. Начав фонтанировать, они уже не могут остановиться. Всегда подозревал, что их научная деятельность является своего рода прикрытием изысканного, но однообразного трепа – отмывать можно не только деньги.

«Интерпретаторство (по занимательному Гаспарову). Через катехизис Филарета можно истолковать не только Пушкина, а и Калидасу. Собственно это и делают те, кто объявляет шопенгауэровца Фета и демонопоклонницу Цветаеву глубоко религиозными поэтами, потому что как же иначе?»

Позволю себе откомментировать для тех, кто, подобно мне, не совсем в курсе насчет Калидасы да и с катехизисом Филарета не накоротке. (Что же до демонопоклонства Цветаевой и шопенгауэрства Фета, тут все слова знакомы, а смысл их и без того ясен: SOS, воинствующая духовка!)

Калидаса. Ни время, ни обстоятельства жизни Калидасы в точности не известны. Сомнительно, однако, чтобы Калидаса жил в XI в. по Р.Хр. С другой стороны, невозможно помещать Калидасу в I в. до Р.Хр., ибо тогда мы вправе были бы ожидать большей разницы в культурно-историческом отношении между ним и Бхавабхути, принадлежность которого к VIII в. по Р.Хр. установлена довольно прочно. 

Катехизис. На то, что катехизация как способ наставления в главнейших правилах веры была распространена еще в дохристианский период (ср., Деяния XVIII, 25) указывает форма вопросов и ответов, издавна принятая в практике религий. Примером тому служит катехизис «Lekach Tob», (что можно перевести как «шарлотка удалась») Авраама Ягеля, изданный в Венеции в 1587 г.

Филарет (по-гречески любитель добродетели). Название научного студенческого общества (НСО) при виленском университете. Основанное в 1805/6-м  учебном году, поначалу состояло из студентов физико-математического факультета. Позднее их примеру последовали студенты моральных наук: права и менеджмента, теологии, всеобщей истории и философии. Под влиянием высоких идеалов Филарета А.Мицкевич создает знаменитую оду «К молодежи». (См. также: Domejko «O Filomatach i Filaretach» («О Филоматах и Филаретах»), Вильна, 1872 г.)

Сколь же много зависит от способности или неспособности верно интерпретировать текст. Как профессионал-интерпретатор я хочу поратовать за дело всей моей жизни на одном примере.

Жили-были дед да баба, и дед вдруг невесть чего возомнил: дескать изжога как у Змея Горыныча, кусок в горле застревает. Врач назначил эндоскопию. «Придется поработать шпагоглотателем», – написал дед в эсэмэске сыну. Тот с женою Валечкой проживал в соседнем городе. Валечка была на сносях, и пополнение семейства ожидалось со дня на день.

Между тем эндоскопия ничего худого не показала. Вечером от сына приходит SMS-весточка.

- Ну? Что он пишет? – с нетерпением спрашивает баба. Дед, надев очки, медленно читает: «Fakir byl p’an».

Непередаваемый ужас охватил обоих. Всего три слова: «факир был пьян». Как это понимать с учетом Валечкиного положения?

А все дело в интерпретации. Сын не знал фразы «факир был пьян, номер не удался» – целиком, только ее первую половину. Соответственно эти слова для него лишены какой-либо смысловой нагрузки. Он не понимает, что случилось, почему к нему звонят в панике. Факир – участник балаганного представления: ходит по битому стеклу, глотает шпагу. «Ты же сам писал: „Придется поработать шпагоглотателем“».

Через несколько дней Валечка счастливо разрешилась девочкой, которую назвали Эсфирь-Луиза. В добрый час, Эсти, в добрый путь. «Я начинаю ее любить», – сказала Валечка.     











Рекомендованные материалы



«О чем ваша книга?»

Да, в литературе то и дело гибнут, тонут, застреливаются и закалываются, умирают от чахотки, холеры или горячки. Но даже если там не умирают, не лезут в петлю и не гибнут на дуэли, все равно всё — о ней, о смерти. Буквально всё, даже «травка зеленеет, солнышко блестит». Потому что смерть — это не тема литературы, это ее внутренняя пружина и, как это ни парадоксально, могучий гарант ее живучести. Все остальное текуче и изменчиво.


Краткая история пяти кратких историй

Вот мне и захотелось, — причем захотелось властно и мучительно, — по возможности деликатно, но и по возможности узнаваемо стилизуя некоторые языковые особенности толстовских поучительно-воспитательных историй, сочинить свои собственные, причем именно в жанре социальной рекламы и именно на сегодняшние темы.