Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

23.09.2013 | Современный танец

Ничего святого

Проекты Ицтока Ковача и Эмануэля Гата на фестивале Tanz im August

Обосновавшийся во Франции израильтянин Эмануэль Гат привез в Берлин проект The Goldlandbergs. Копродукцию уже видели на фестивале в Монпелье, осенью покажут в парижском Theatre de la Ville, а в 2014-м она доберется до Lincoln Centre Festival в Нью-Йорке. Проект из разряда фестивальных тяжеловесов и в Берлине фигурировал как хедлайнер: ему достались большая и статусная сцена Haus der Berliner Festspiele и малая рядом с нею — там разместилась фотоинсталляция хореографа.

В темной-темной комнате фрагменты репетиции спектакля гасли и появлялись на больших экранах, что вкупе со звуковой партитурой — голосами, текстами и шумами радиозаписи, сделанной Гленом Гульдом в 1977 г. в канадской общине меннонитов, — настраивало на религиозный лад.

В самом спектакле, где та же, но более сложная шумовая партитура прослаивается баховскими «Гольдберг-вариациями» в исполнении Гульда, пространство сцены также апеллирует к церковному. Подкрашенный в разные оттенки свет льется из огромного четырехугольного купола над сценой, накрывающего в финале артистов, тела которых, кажется, теперь сами излучают свет. Вступающие в непрочные, летучие отношения друг с другом восемь танцовщиков формируют некое параллельное многоголосье, состоящее из повторяющихся, на манер музыкальных, упражнений и вариаций. Хореографическая паутина из осторожных шагов, внезапных пауз, чувственных акцентов на ступне или кисти, за которые пытается (и не может) один удержать другого, поэтично повествует о хрупкости отношений.

Трепетная, заставляющая любоваться множеством нюансов, но не слишком структурированная хореография Гата вписалась бы, впрочем, в любой контекст.

Взаимодействующая же с музыкой именно так — не касаясь, дистанцированно, контрапунктно, — она прелестна в своем нарциссизме, но как будто отсылает к уже перевернутой в contemporary dance cтранице. Зрителей The Goldandbergs будто снова накрывает новой волной французских 90-х, в умеренно-революционный канон которых эстетский проект Гата вполне вписывается.

Подобный подход был начисто опровергнут другим музыкальным проектом фестиваля. Хореограф из Словении Ицток Ковач и его EnKnapGroup разделались в Otetto (8 Swings for His Highness) c помощью дирижера и команды музыкантов с Октетом Игоря Стравинского 1923 года. Тоже не без трепета, но так адекватно, что и композитор поставил бы этой наглой команде пять с плюсом за проделанную работу по деструкции его сочинения.

Музыку глушат здесь немыми сценами, в одной из которых девушка у пульта дирижирует оркестром, но слышно только, как она считает, вздыхает и смешно подпевает;

а в другой музыканты напрасно надувают щеки и липнут губами к инструментам — звуков их «духовые» упорно не издают. Музыкантами, которые то выходят на первый план, то исчезают за ширмами, так же как и партитурой, которую то слышно, то не слышно, пятеро танцовщиков манипулируют с азартом и изобретательностью фокусников, вынимающих объекты из шляпы. Пол и стены разрисовываются световой геометрией, отсылающей к пионерам экспериментального кино периода неоэкспрессионистского Октета Стравинского, а сценографическое пространство эксцентрично гуляет, трансформируясь под воздействием всяких фокусов вроде изумительного балета из летающих светящихся шаров, которыми управляют танцовщики.

В самой же хореографии, не претендующей быть чем-то большим, чем часть иллюзии, но при этом завершенной и самодостаточной, энергии, юмора и виртуозности достаточно, чтобы не унизить зрителя интеллектуальностью свето-музыкальных изысканий.

Нарциссизм же упоенно забалтывающихся в сольных вариациях танцовщиков в отличие от проекта Гата действует с точностью до наоборот — не удаляет на безопасную дистанцию от музыкального произведения, а максимально приближает, акцентируя творчество как территорию не столько молитвы и священнодействия, сколько ремесла, игры и риска.

Так тесно и в то же время свободно, намекая на новые форматы и горизонты, как Ицток Ковач, с музыкой в contemporary dance давно уже никто не работал.

 



Источник: Газета "Ведомости", 28.08.2013,








Рекомендованные материалы



Кто автор? или Монтаж персонажа.

«Все пути ведут на Север» – спектакль о том, что мы одиноки всегда и никогда. Это совместная работа бельгийского хореографа Карин Понтьес и труппы современного танца театра «Балет Москва». Карин не просто сочинила хореографию, а танцовщики ее исполнили, их творческие взаимоотношения строились сложнее.


Танцующая музыку

В России отсутствует непрерывная история развития современного танца. После декрета 1924 года запрещающего работу пластических студий современный танец в России перестал существовать аж до конца 80-х годов 20-го века. С этим связаны и особенности восприятия этого феномена российскими зрителями, у которых часто возникает непонимание и вопрос: «как современный танец смотреть?».