Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

22.02.2013 | Колонка / Религия

Мобилизация чувств

Об опасности заигрывания государства с религиозными чувствами граждан

Президентский совет по взаимодействию с религиозными объединениями напомнил Думе, чтобы она как можно скорее доработала закон, ужесточающий наказание за оскорбление чувств верующих. Закон начали сочинять в связи со знаменитым делом Pussy Riot. Акционисток ухитрились отправить в лагерь и без него, но решили, что лучше не полениться и написать отдельный закон. Построже.

Оскорбили чувства, собирайтесь в тюрьму, причем на самых законных основаниях.

Дума тут же откликнулась на пожелание Кремля. Глава профильного комитета Ярослав Нилов отрапортовал, что процесс законотворчества не стоит на месте и смягчать проект закона никто не собирается. Напротив, будут ужесточать. Чтобы в тюрьму можно было упечь не только тех, кто обижает традиционных верующих, но и совсем нетрадиционных. Такому повороту дел обрадовались было кришнаиты, которых до сих пор обижали все кому не лень. Правда, их энтузиазм охладили Свидетели Иеговы — все равно наказывать будут тех, кого положено. Свидетели знают, что говорят. Они провели немало лет в советских тюрьмах, да и сегодня жизнь у них не мед. Но речь о другом. Почему власти с такой настойчивостью взялись защищать чувства верующих?

С самими верующими все понятно. В современном мире они чувствуют себя неуютно. Особенно религиозные меньшинства. Им достается со всех сторон. Традиционные религии борются с ними как с духовной угрозой, да и широкая публика относится к ним с опаской. Мол, кто их знает, чем они там занимаются. А вдруг промывают мозги доверчивым простакам? Но и

главные религии России тоже стали ощущать давление со стороны общества. И воспринимают это критическое отношение как прямое оскорбление, а потому не прочь от него защититься с государственной помощью.

Но вот с властью нашей все не так просто. Нормальное светское государство играет роль нейтрального арбитра, чтобы было сподручнее регулировать отношения между религией и обществом. Обижать людей, в том числе и верующих, нехорошо, это вам скажет любой культурный человек. Но нельзя забывать и о другом незыблемом принципе — праве человека на свободу высказывания, более того, на критику убеждений, которых он не разделяет. К таким убеждениям относятся и религиозные. Поэтому государства-арбитры изо всех сил бьются над тем, как бы сбалансировать оба эти принципа. Свободу религии и право верующих на защиту от оскорблений и не менее важное право на свободу высказывания и критику религии. Задача не из легких, так как споры между верующими и защитниками свободы слова нередко ведутся на повышенных тонах.

В России ситуация иная. Здесь государство не выступает нейтральным арбитром, а откровенно подыгрывает одной из сторон. С очевидной целью извлечь из этого пользу.

Наша власть полагает, что союз с религией поможет сохранять ей общественную стабильность, а заодно и собственное благополучие. Легитимация со стороны традиционных религий и особенно РПЦ кажется ей залогом долгого и счастливого существования. Почему бы не защитить верных союзников от обид?

Правда, возникают и побочные эффекты вроде диковинной думской инициативы защитить всех сразу. Это властям совершенно ни к чему. Как и самим традиционным религиям, которые, я уверен, вовсе не собираются отказываться от борьбы с конкурентами, привычно обвиняя их во всех смертных грехах. Однако этот побочный эффект легко устранить в рабочем порядке, как и опасаются умудренные опытом Свидетели Иеговы.

Но это еще не все. Принцип свободы слова как таковой вызывает у наших властей сильную аллергию. Болезнь осложняется тем, что вовсе от него отказаться нельзя, поскольку это базовый принцип демократии, а от демократии у нас пока отказаться не решаются, по крайней мере в открытую. Вот и на президентском совете глава администрации Сергей Иванов обронил ритуальную фразу о свободе слова. Но принцип принципом, а узда не помешает, рассуждают в Кремле. Отсюда и возникает идея окоротить эту свободу с помощью религиозных чувств. То есть поставить обиды верующих на службу государства, чтобы не обижались впустую.

Давайте вспомним, как все это происходило в прошлом году. Митинги против акции Pussy Riot прошли в ряде городов России. Организацией занимались местные власти, мобилизовать желающих не составило труда. Вряд ли можно достоверно утверждать, что участники были уязвлены именно в своих религиозных чувствах, но некую обиду испытали наверняка, жизнь в провинции — не сахар. Вот эта обида и была направлена в нужное русло.

Дальше больше. Появились летучие отряды обиженных, в основном из казаков. Именно они азартно протестовали против оскорбления чувств выставками современного искусства в Ростове и Москве, безбожными спектаклями в Петербурге и так далее и тому подобное. Их же свозили в Москву для охраны столичных храмов от богохульников. Мне как-то пришлось наблюдать одного такого стражника у ворот Даниловского монастыря. Опираясь на шашку, он мрачно докладывал обстановку по мобильному телефону. Вид у защитника святыни был очень обиженный. Поскольку богохульники нападать не торопились, он со товарищи мог запросто отправиться на их поиски и наверняка найти. Среди столичной молодежи нередко попадаются такие, чей вид может серьезно ранить чувства казака.

Бороться против свободы слова, культивируя в людях обиды против подходящего врага — вещь очень опасная. Вырвавшись на свободу, обиды эти порождают в обществе атмосферу ненависти и раздора.

Еще опаснее распространять Уголовный кодекс на такую субъективную вещь, как человеческие чувства. В этом случае государство не только встает на сторону одной части населения против другой, пробуждая в ней агрессию, но и запускает собственный репрессивный механизм, которым может пользоваться совершенно произвольно. Оба шага ведут назад в авторитарное прошлое. И то, что раньше поощряли классовые обиды, а теперь религиозные, а враги коммунизма сменились врагами православия, — не меняет сути дела. 



Источник: Газета.RU, 19.02.12,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.