Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

22.02.2013 | Колонка / Экономика

Непослушный ЦБ

«Пилить» госсредства выгодно при любых ставках, а «неприоритетный» бизнес не может конкурировать с распилом

В отличие от большинства предыдущих заседание российского ЦБ, проведенное 13 февраля, несло в себе какую-никакую интригу. Аргументы были как в пользу повышения ставок, так и в пользу их снижения. С одной стороны, в последнее время Банк России подвергается регулярной критике со стороны правительства, которое пытается переложить ответственность за экономические неудачи на ЦБ, упорно не желающий ввязываться в «валютные войны», снижать ставки, удешевлять кредиты, ослаблять национальную валюту. Одним словом, двигаться в русле общемировых тенденций.

С другой стороны, российская инфляция никак не желает укладываться в установленные ей на этот год рамки – 5-6%, и тут уж впору ставки не снижать, а повышать. Особенно если учесть, что несколько лет назад Банк России взял курс на инфляционное таргетирование, признав ценовую стабильность своим главным приоритетом. Оказавшийся между двух огней ЦБ предпочел бездействовать: ставка рефинансирования осталась на прежнем уровне – 8,25%.

В последовавшем затем заявлении Банка России отмечается, что в январе инфляция составила 7,1%, что существенно превышает целевой диапазон, и ситуация не изменится на протяжении всего первого полугодия. Цены, если и перестанут расти ускоренными темпами, то не раньше второй половины года. Подтверждает этот вывод и прогноз Минэкономразвития на февраль: рост цен ускорится в годовом выражении до 7,3-7,4%.

Впрочем, в министерстве, ответственном за темпы экономического роста, недовольны даже сдержанностью ЦБ, который не стал ужесточать политику. Замминистра экономического развития Андрей Клепач заявил: «Снижать процентную ставку, на мой взгляд, нужно, но ЦБ, видимо, на это не пойдет».

Ранее Минэкономразвития написало премьеру, что даже для стабилизации темпов роста ВВП в 2013 году на уровне не ниже 3,5-3,6% прирост кредитного портфеля нефинансового сектора должен быть не менее 18,0-18,5%. Между тем, в прошлом году кредитование небанковского сектора выросло лишь на 12,7%. И поскольку ЦБ не спешит отвечать чаяниям чиновников из Минэкономразвития, а тем поставлена четкая задача добиться хотя бы 5-процентного роста, в недрах министерства одна за другой появляются программы стимулирования. По некоторым оценкам, суммарная стоимость этих программ уже превышает 4 триллиона рублей. Стимулировать предполагается знакомыми методами: государственными инвестициями в приоритетные и инфраструктурные проекты, передачей ВЭБу трети Фонда национального благосостояния (чтобы ВЭБ кредитовал частных соинвесторов государства, участвующих в тех же приоритетных проектах), финансированием подготовки к чемпионату мира по футболу, развитием ипотеки.

На первый взгляд, постоянное давление правительства на Банк России, от которого требуется стимулирование роста кредитования промышленности, а также все новые и новые программы господдержки замедляющейся экономики, действительно не сильно отличается от того, что происходит где-нибудь в США или Японии. Но это только на первый взгляд. Взять ту же Японию, которую сегодня все (и небезосновательно) обвиняют в развязывании «валютной войны». Там правительство инициировало смену главы ЦБ, поставив перед новым руководителем задачу – внимание! – побороть дефляцию и добиться инфляции на уровне 2%. Уже дымящийся от перегрузок японский печатный станок пока результатов не принес. Разве что японская национальная валюта рухнула на треть к доллару, вызвав бурный рост японского фондового рынка, преисполненного оптимизма относительно перспектив японского экспортного сектора.

В России о дефляции речь пока не идет, а обваливать рубль, чтобы стимулировать отечественный сырьевой экспорт при цене 118 долларов за баррель, было бы странно. Или взять США, где сверхмягкая денежно-кредитная политика призвана бороться с безработицей и стимулировать создание новых рабочих мест.

В России уровень безработицы демонстрирует минимальные значения с 2007 года. И проблему не столько в отсутствии рабочих мест, сколько в отсутствии работников. Незадолго до инспекционной поездки президента Путина в предолимпийский Сочи появился целый ряд сообщений о том, что достраивать олимпийские объекты просто некому, оттого и задержки. Впрочем, как выяснилось, задержки связаны не только с отсутствием достаточного количества рабочих рук, а проблемы подготовки к сочинской Олимпиаде не только (и не столько) со срывом сроков строительства. Можно не сомневаться, что в ближайшее время страна станет свидетелем новых громких «дел» против чиновников и бизнесменов, «пиливших» олимпийский бюджет.

Между тем, олимпийские стройки – это действующая модель того, как Минэкономразвития предполагает стимулировать российскую экономику. Госинвестиции в инфраструктуру, условно частные – в объекты, которые потенциально способны когда-нибудь окупиться. Условно частными эти инвестиции являются по одной простой причине: кредитует частных партнеров государства государственный же ВЭБ по льготным ставкам – проекты-то приоритетные. А если кредиты ВЭБа совсем украдены, подключаются «частные» госбанки, которые берут на себя расходы по доведению «приоритетных» проектов. Эффективность этой модели тоже оценить несложно. Даже по официальным оценкам, подготовка к Олимпиаде обойдется стране в 1,5 триллиона рублей. Более триллиона уже потрачено. Стимулирующий эффект для российской экономики даже не нулевой – отрицательный, поскольку «стройка века» оттянула на себя ресурсы (в том числе и трудовые), которые не достались более эффективным частным проектам.

То же самое можно сказать и о подготовке к саммиту АТЭС, завершившейся грандиозным коррупционным скандалом. И нет никаких оснований полагать, что подготовка к футбольному чемпионату или другие госпроекты будут радикально отличаться от олимпийских строек.

При подобной экономической модели в принципе неважно, какие ставки устанавливает Банк России. «Пилить» государственные средства выгодно при любых ставках, а прочий, «неприоритетный» бизнес не способен конкурировать с частно-государственным распилом.



Источник: "Ежедневный журнал", 14.02.2013,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.