Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.10.2012 | Колонка / Общество

Ничего очевидного

И у политкорректности есть оборотная сторона

Первые теледебаты между Обамой и Ромни нынешний президент проиграл. По данным CNN, со счетом 25 к 67 в пользу республиканского кандидата. Обама действительно выглядел зажатым, усталым, явно ощущал тяжесть золотой президентской короны, старался быть респектабельнее папы Римского и вежливее королей. Ромни, напротив, непрерывно улыбался вполне добродушной, хотя и одинаково неподвижной улыбкой и при этом атаковал, как и полагается соискателю.

Более того, неожиданно перешел на поле противника и стал говорить о поддержке малого бизнеса, что вроде бы является коронной темой действующего президента. Хотя если говорить по существу, то ничего нового сказано не было — перед нами была вполне типичная картина противостояния левого и правого, с поправкой на политическую культуру. То есть никто не кричал: я тебя, сука, живого урою, я тебя в сортире, гадина, достану; никто не плескал в оппонента соком и водой, никто саркастически и нервно не смеялся, все было вполне комильфо. Да, один говорил, что государство обязано поддерживать неимущих, больных и старых; другой не сомневался, что рынок и частная инициатива все сами исправят. У Обамы было больше душевности и патетики, у Ромни — цифр и фактов.

Но дело, на самом деле, не в логике, а скорее в том, что нужно выбирать из ряда эмоциональная убедительность, победоносность, энергетика и т.д. И здесь, как уже было сказано, победоноснее и убедительнее выглядел Митт Ромни. Получается, Обама может попрощаться со своим вторым сроком? Ничего подобного.

И дело даже не в том, что еще предстоят два тура дебатов и Обама, по многим опросам, пока Ромни уверенно опережает. Дело в том, что дебаты, эффективность которых никем не доказана, могут влиять только на сомневающихся; те, кто уже определился, вряд ли изменят свою позицию.

Модный в Америке нейрофизиолог и политический психолог Дрю Уэстен в свой книге «Политический мозг» довольно-таки убедительно (на примере сканирования мозга обследуемых) доказал, что опровергнуть заранее приобретенное политическое убеждение практически невозможно. То есть если вы, предположим, за Путина, то пусть вам трижды в день Немцов вслух и по телефону зачитывает свой доклад про путинскую коррупцию и его личное состояние, ваш мозг не реагирует на логику доказательств, а просто блокирует их. И напротив, предположим, вы за Немцова, а на него все телевизионные каналы без перерыва на обед льют помои и вещают, что он — агент Госдепа и вообще итало-японо-бирманский шпион: вы будете только смеяться, даже если в эту пропаганду случайно попадет частичка правды. В том-то и дело, что правда никого не интересует. То есть интересует на каком-то предварительном этапе, когда вы только принимаете то или иное решение, а вот когда решение принято, изменить его логикой уже невозможно — даже самые рафинированные интеллектуалы воспринимают критику своего избранника не на уровне доказательств, а на уровне эмоций.

Предположим, стороннику Ромни (а наши бывшие соотечественники в Америке практически все, как на подбор, упертые республиканцы) вы говорите, что если он (Ромни) придет к власти, то им, особенно тем, кто пенсионеры и сидят на SSI(что-то среднее между пособием и пенсией), будет только хуже: Ромни явно собирается уменьшать и пособие, и медицинскую поддержку, чего не скрывает. Ничего подобного, уверенно отвечает наш новоявленный республиканец, ничего он не уменьшит, а вот Обама зато — мусульманин и Израиль не любит так, как я его люблю. Или даже вообще ничего не говорит, но про себя уверен, что Ромни лучше, потому что Обама — социалист, а социализма он наелся еще в совке. Хотя... я опять подставляю логику на место чисто эмоциональной реакции.

Увы, люди выбирают президента (по крайней мере, в странах, называемых цивилизованными) примерно так же, как покупают шампунь или одеколон для бритья. Почему — потому что пахнет приятно, и еще — одна баба сказала.

Это я к тому, что преимущество Ромни над Обамой в первых дебатах отнюдь не приговор Обаме. Он выглядел менее убедительным, не проявлял настойчивости и напористости, с которой когда-то, всего четыре года назад, атаковал Маккейна, несколько потерял пассионарность, которой у него явно была? Ничего страшного, отвечает мозг тех, кто будет голосовать за Обаму, потому что ненавидит богатых, Уолл-стрит и всегда стоит на стороне слабых и меньшинств: просто устал человек, был не в духе, завтра, послезавтра, на следующем туре дебатов он свое возьмет. Зато он вежливый и корректный — не стал упоминать, что Ромни — представитель касты сверхбогачей и отказывается предоставить декларацию доходов за обильные годы (до 2010-го). Как не стал укорять его (Ромни) за опрометчивое и утверждение, что 47 процентов американского населения — иждивенцы и нахлебники, что, без сомнения, было бы принято на ура его сторонниками. Вот она вежливость настоящего аристократа духа.

Увы, здесь я опять не стал бы торопиться. Конечно, когда оппоненты не плюют друг в друга, а доброжелательно обнимаются на старте и финише дебатов, а их так же широко улыбающиеся жены и дети не царапаются и не вцепляются в волосы, а целуются в щечку — это все производит впечатление, особенно на человека, знающего грубые приемы русской политики, вообще грубость и хамство русской жизни. Быть вежливым и корректным все-таки лучше, чем быть хамом и Путиным.

Но и у политкорректности есть оборотная сторона. Вежливость, обходительность — не что иное, как жесткая система запретов, когда то, что хочется, очень часто нельзя, и истинные чувства приходится скрывать под маской церемонной доброжелательности. Для общества, переполненного простонародным хамством, это, конечно, предел мечтаний. Но как же быть с канализацией переполняющих человека темных чувств? Ведь вежливость эти самые темные чувства не стирает, не освобождает от них окончательно, а просто загоняет их в глубину.

И когда потом неожиданно сносит крышу и человек хватается за пистолет и косит всех подряд, то это тоже одно их последствий вежливости и церемонной доброжелательности. Если сдерживающая культура слишком подавляет натуру, то рано или поздно происходит взрыв.

Увы, мы постоянно выбираем. В том числе между культурой и тем, что называется искренностью. Русский выбор, конечно, последнее — за что тоже приходится ежедневно расплачиваться: ты режешь правду матку, и тебе так эту правду и неправду режут, что жить не хочется. И можно в полный голос смеяться над пиндосами, которые раскланиваются друг с другом даже тогда, когда ненависть булькает где-то возле горла. Да, в Америке не слышно гудков машин, не лают и не бросаются друг на друга собаки, не плачут младенцы, не вопят женщины, не ссорятся публично люди… То есть все это есть, но где-то на глубине, в бедных кварталах, в проявлениях людей, которые по-русски естественность предпочитают культуре, а дикость обходительности. Конечно, все это есть, но где-то там, на обочине, и как иногда хочется, чтобы Россия перестала быть настолько естественной, искренней и дикой, а стала бы хоть чуть-чуть политкорректной и вежливой. Как Америка во время президентских дебатов, которые никогда и ничего окончательно не решают.



Источник: "Ежедневный журнал", 06.10.2012г.,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.