Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.04.2012 | Театр

Кто уйдет и кто останется

Экспериментаторы на "Золотой маске", как перспектива отечественного театра

Программу фестиваля "Золотая маска" всегда интересно рассматривать, как некий отчет о сегодняшнем состоянии дел в отечественном театре. Вот появилось новое имя, вот новый город, вот -  на виду оказался театр, прежде считавшийся глубоко провинциальным. Вот сразу объявилось несколько молодых режиссеров - явно идет процесс смены поколений, вот мы видим, как уходят на второй план, а потом и вовсе исчезают из афиши имена старших, тех, кто раньше полностью определял театральную ситуацию.

С этой точки зрения особенно показательно то, что происходит в номинации "Эксперимент" - том маленьком гетто, куда попадает все, что кажется необычным, не имеющем общего поля для сравнения с привычным театром. По тому, какие именно спектакли в этом году попадают в список экспериментаторов, можно понять, какие процессы в театре сегодня воспринимаются, как необычные, новые.

Еще недавно все новации связывали с визуальным театром, а теперь заметно, что главные новые поступления "Эксперимента" касаются современной драматургии, причем чаще всего новизна и эксперимент связаны не с самим текстом, а со способом его сочинения, работы с ним и, наконец, его репрезентации. Не удивительно, что  премия нынешнего года досталась именно «новодрамному» спектаклю «Зажги мой огонь». В этом году с «текстовой»  стороны в конкурс попали два спектакля. Во-первых, "Боги пали", получасовое представление, придуманное Виктором Рыжаковым для драматургического фестиваля "Любимовка" и игравшееся несколько раз на самой неожиданной площадке - кухне журнала "Афиша".  Пьеса Сельмы Димитриевич из Британии - это несколько раз повторенный с небольшими вариациями диалог матери и дочери. Навязчивое словесное рондо Рыжаков ставит как музыку, сначала все увеличивая напряжение и скорость текста, в котором любовь скрыта за взаимным раздражением, а в последнем, воображаемом диалоге, когда мать уже умерла, - приходя к тихому умиротворению. Две актрисы в черном - Светлана Иванова и Ольга Сухарева - разыгрывают пьесу ровными голосами, безо всяких декораций и аксессуаров, находясь в бесцветной "коробочке" из ширм, за которыми сидят зрители. Это в буквальном смысле "концертное исполнение", и зрители могут выбрать, хотят ли они встать у ширмы и смотреть на актеров или сесть рядом, следя за процессом приготовления завтрака, который идет на кухне в ожидании финала спектакля, когда героини выйдут из-за ширм и сядут за стол вместе с отцом. А можно и вовсе отключиться от "картинки" и слушать голоса актрис, как радиотеатр.

Рыжаков много работал с современными текстами, он ищет для них новый театральный язык, и то, что он находит, конечно, кажется для традиционного театрала необычным, удивляет даже сама длина спектакля. Похоже, что его "быстрый театр" естественнее смотрелся бы в парадигме сегодняшнего музыкального театра - коротких современных опер или танцевальных одноактовок, где в пределы получаса укладывается полноценное художественное высказывание. 

Рядом с этим театральным минимализмом и самоотречением победоносный драматургический "эксперимент" в конкурсе "Маски" - спектакль Юрия Муравицкого "Зажги мой огонь" в Театре.doc, - напротив, выглядит торжеством ничем не скованной свободы и даже избыточности. Здесь уже экспериментальным следует считать сам свободно-импровизационный способ сочинения спектакля, наложивший отпечаток и на то, как он играется. Пьесу, в которой  жизнь рок-икон, бунтарей Джима Моррисона, Дженис Джоплин и Джими Хендрикса соединяется с собственной судьбой артистов, драматург Саша Денисова сочиняла по ходу репетиций. В них  актеры одновременно с чужой биографией пытались исследовать и свою,  с помощью чужого опыта узнать что-то о себе и своем поколении, вспоминали детство и опыты первых дружб и вражды вместе с фактами биографий певцов, вот так же ссорившихся с родителями, вылетавших из киноинститута или попадавших в кутузку.  И два этих пласта - не только временных, но и в некотором смысле метафизических, - в спектакле просвечивают друг через друга, а мы пытаемся понять, где находится экзистенциальный барьер, отделяющий сегодняшних симпатичных актеров от самоубийственных гениев-рокеров.

Два оставшихся спектакля в номинации "Эксперимент", тоже в некотором смысле друг другу "родственники" - театры "Ахе" и "Дерево" растут из одного и того же корня питерского авангарда 90-х. Но сегодняшнее их положение в списке экспериментаторов совершенно различно. Театр Антона Адасинского всегда шел по ведомству физического театра с элементами черной клоунады. Сколько в его постановках последних лет экспериментальности и новизны, сказать трудно, но поскольку в этом жанре у нас почти никто не работает, спектакль "Дерева" "Арлекин"  опять попал в список новаторов. На этот раз это присутствие выглядело не просто слабым, а каким-то жалким. Спектакль-дуэт, состоящий из набора малоизобретательных клоунских номеров о влюбленном Арлекине и хорошенькой Коломбине казался на удивление старомодным, и даже инфернальное обаяние самого Адасинского в роли Арлекина не спасло представление в глазах его разочарованных поклонников.

Совершенно другая ситуация была с театром "Ахе", который хоть и продолжает разрабатывать свою прежнюю жилу визуального театра, но идет на этом пути все дальше. Для "Депо гениальных заблуждений" Максим Исаев и Павел Семченко придумали остроумный сюжетный ход: каждый объект их спектакля-инсталляции представлял одну из ложных, но когда-то высоко оцененных научных теорий.  Разумеется, это не было никакой иллюстрацией, это была скорее игра с понятиями и ситуациями, через которые эта теория объяснялась - вполне в духе "Ахе" с их вкусом к полному символов театру художника. Новостью было то, как в этот раз театр работал с видеомэппингом, превращая статичные объекты в фантастическое, изменчивое виртуальное пространство, которое растягивалось или сжималось, рассыпалось на мелкие детали, закручивалось воронкой, затягивая актеров или вращалось и раскачивалось у них под ногами.  Спектакль в некотором смысле выглядел каталогом новых возможностей, которые видео дает театру, и демонстрировал такое разнообразие способов включения актера в мгновенно меняющееся виртуальное пространство, какого в нашем театре еще не видели.

И вот еще что любопытно. Сыгранные рамках «Золотой маски» спектакли из «драматургической» ветви «Эксперимента» имели успех, а «Депо…» - резко разделило зрителей, половина из которых ушла в антракте, возмущенно  повторяя, что «это не театр». На мой взгляд, такой расклад говорит о том, что игры с новой драматургией уже не шокируют, и, вероятно, их пора переносить в основной конкурс фестиваля. А вот долгожитель этого конкурса  инженерный театр «Ахе» продолжает экспериментировать, удивлять и мейнстримом станет не скоро.



Источник: "Московские новости", 25 апреля 2012,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.

Стенгазета
21.11.2018
Театр

Крохотные герои огромного мира

«Темная комната» компании Plexus Polaire – галлюцинация изможденной Валери Соланас, доживающей последние дни в одном из безымянных отелей. Авторы постановки, созданной по книге Сары Стридсберг «Факультет сновидений» – биографии Соланас, хотят понять, кто она – женщина, стрелявшая в Энди Уорхола, радикальная феминистка, написавшая «Манифест общества полного уничтожения мужчин».