Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

03.04.2012 | Театр

Других таких нет

Юрий Любимов поставил в Театре Вахтангова «Бесов»

Международный день театра Вахтанговский театр отметил премьерой «Бесов» в постановке Юрия Любимова. В этом сообщении все имеет значение. И то, что в театральный праздник играют премьеру старейшего режиссера России (я уверена, что и мира, — не думаю, что есть на свете действующие постановщики старше Юрия Петровича, которому в сентябре исполняется 95). И то, что это происходит на Вахтанговской сцене, на которой Любимов играл с 1946 года и где делал первые попытки стать режиссером, — до самого создания Театра на Таганке.

Важно и то, что играют «Бесов» Достоевского не только потому, что этот роман сегодня, в момент общественного оживления, особенно актуален и его саркастические афоризмы о политике годятся для статусов в фейсбуке. Но и оттого, что меньше года назад, покидая со скандалом Театр на Таганке, Юрий Петрович обещал высказать все, что думает об актерском интриганстве именно с помощью «Бесов».

Да, Любимов — наше театральное все, это ясно, как только он входит в зал и идет к своему режиссерскому месту в центре первого ряда за проходом, — со времен Таганки Юрий Петрович, как дирижер, ведет все свои спектакли прямо из зала. Любимов входит — публика встречает его аплодисментами как настоящую звезду, и весь зал встает. Вахтанговцы готовы играть, но Юрий Петрович кричит: «Принесите микрофон!», торопит, сердится, и вот уже, наконец, гремит через усилитель: «Наташа!». «Да!» — раздается из-за кулис слабый голос помрежа. «Все готовы?» — «Да!» — «Начинаем!», и только тут участники спектакля выходят на сцену. Любимов — артист, других таких нет.

«Бесам» он дал подзаголовок «Концертное исполнение романа в 2 частях». И это действительно так: посреди сцены стоит рояль, и все действие сопровождает пианист, определяя темп и расставляя акценты. Юрий Петрович знает толк в музыке, спектакль ведут сочинения Игоря Стравинского в бурлящем исполнении Александра Гиндина, а в начале второго действия за рояль садится Владимир Мартынов, чтобы сыграть собственные вариации. Исполнение самих «Бесов» похоже и непохоже на то, что в последние годы делал Любимов на Таганке. С одной стороны, это по-прежнему «массовый» спектакль с множеством артистов, которые движутся вместе, выстраиваются в пластические картины, гомонят, корчат гротескные рожи и носят туда-сюда транспаранты с названиями глав. С другой стороны, из этой актерской протоплазмы время от времени выделяется то один, то другой микроэпизод, сыгранный несколько заостренно, но вполне традиционно, в духе нынешнего Вахтанговского театра. Таким образом объявляются все основные герои романа и пунктирно рассказывается его сюжет.

Не могу сказать, что я поняла, что именно с помощью этого спектакля Юрий Петрович хотел высказать проклятому им Театру на Таганке (может, он уже и забыл об этой угрозе?). Так же не слишком ясно, имел ли в виду Любимов с помощью «Бесов»  сказать что-то о нынешней политической обстановке, но это содержание публика вычитывает из спектакля и сама. Не могу передать, какими аплодисментами взрывается зал при словах, сказанных Степаном Трофимовичем Верховенским: «либерал без всякой цели, возможен только в одной России» (в инсценировке Любимова неожиданно именно пародийный Верховенский-старший становится голосом критического разума). Или при словах Лебядкина: «Россия есть игра природы, но не ума». А уж чего стоит представление «шпиона Липутина», которого, конечно, чаще произносят, как «Путина». Или шпилька, какую позволил себе режиссер, сопровождая вопрос Верховенского-младшего «Будете вы сегодня вечером у наших?», рассуждением о том, кто любит, а кто нет слово «наши».

Но в целом этот почти четырехчасовой спектакль, которым, как мне показалось, Любимов, как и на Таганке, дирижировал и задавал ритм фонариком, шел ровно. Разве что неожиданно пародийный оттенок в него вносил исполнитель роли Ставрогина — Сергей Епишев, со своей манерно-ломкой пластикой и иронически-демоническим видом, напоминающий тот образ, который он себе придумал, как фронтмен глумливо-готической группы «Трепанга», где вокалист с набеленным лицом и черными кругами вокруг глаз декламирует о мертвецах и гробах. И тут, кажется, затянутый в черное и рассекающий тростью воздух Ставрогин вот-вот запоет: «безглазый страшный желтый череп оказался на пути…»

Ну а публика, конечно же, чествовала Любимова как триумфатора. Юрий Петрович легко поднялся по ступенькам на сцену, и зал снова зашелся аплодисментами, дружно встал и долго не желал отпускать режиссера, который, думаю, удивит нас еще не одним спектаклем. С днем театра! 



Источник: "Московские новости", 29 марта, 2012 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.