Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.01.2012 | Театр

Умер без любви

«Маяковский идет за сахаром» в Театре имени Маяковского

Спектакль начинается с видео репетиций, вернее, не самих репетиций, а необязательной застольной болтовни перед началом, сразу как-то смыкающейся с разговором о Маяковском.

Говорят про митинги (он ходил, и мы ходим), кто кого любил, при чем тут сахар, о том, что «Ленина спонсировали из Европы» (это, наверное, к слухам о Навальном, которого якобы оплачивает Березовский), и даже, отлучаясь с репетиции, о том, что «Маяковский тоже ходил в туалет».

Когда начинается действие, оба этих сюжета — биографический о Маяковском и о сегодняшних «нас, молодых», — продолжаются в линии парного конферанса. Первый ведущий (Всеволод Макаров), с лучезарной комсомольской улыбкой и официозной лексикой юбилейных концертов («Мы прикоснемся к судьбе»), к концу спектакля станет злодеем-чекистом Аграновым. Второй (Игорь Мазепа), кудрявый и усмешливый, будет травить пацанские байки в духе «а вот еще был случай», а в конце станет Мейерхольдом. Рассказы о том, как парень влюбился в 11-м классе, а девочка жила в другом городе и надо было накопить денег, чтобы к ней поехать, о том, как друг впал в депрессию, или о том, как его надо было вызволять из милиции, сопровождают в ходе спектакля подобные истории из жизни Маяковского. И вот это желание сделать поэта ближе себе и своим ровесникам — главная движущая сила постановки только что окончившего ГИТИС Алексея Кузмина-Тарасова и драматурга Саши Денисовой, писавшей пьесу специально под молодых актеров Маяковки.

Говоря о спектакле «Маяковский идет за сахаром», обязательно вспоминают недавний опыт Денисовой вот такого же последовательного написания пьесы сцена за сценой, под конкретных актеров и вместе с ними, — «Зажги мой огонь» в Театре.doc. Там артисты сравнивали свои жизни с биографиями своих ровесников, трех главных героев хипповских 60-х, — Джима Моррисона, Дженис Джоплин и Джими Хендрикса, самоубийственно тративших себя и погибших, едва дожив до 27. Актеры из Маяковки еще младше: обаятельному вихрастому Владимиру Гуськову, сыгравшему Маяковского, только что исполнилось 23, его партнеры того же возраста, и история, начинающаяся в 1911-м (спектакль развивается хронологически, отбивая эпизоды высвечивающимися на заднике датами), когда герою было 18 лет, им совершенно понятна. Бурлюк, Хлебников, Шкловский, мгновенно вспыхивающие «дружбы навек» и многочисленные влюбленности, восторг ниспровержения старых ценностей и неутолимое желание признания. Дуракаваляние и веселое нахальство. Вот так притащить новую подружку к другу-поэту Хлебникову, чтобы похвастать его непонятным талантом, а потом попросить его посидеть-посочинять, пока влюбленные займут комнату. Чтобы заземлить общий студенческий тон спектакля, режиссер в параллель к сюжету с молодой надменной музой и любовницей Лилей (Мария Фортунатова) вводит старую Лилю Брик: 80-летняя Галина Анисимова играет документальные воспоминания и письма от гимназических до самых поздних тоном безупречной стервы, уверенной в своих чарах и правах. Но порывистый, ясноглазый Владимир Гуськов всю жизнь поэта играет как юношескую историю (недаром Лиля Брик говорит о том, что Маяковский был похож на щенка). Его лучшие сцены — с женщинами, в которых он влюблен и которых он со счастливым, победительным напором добивается. В его предсмертных сценах — то же подростковое отчаяние, паника нелюбимого, вдруг лишившегося признания и опоры.

Мне кажется, что, сочиняя эту пьесу, Саша Денисова не столько шла от актеров, как это было при подготовке спектакля «Зажги мой огонь», сколько пыталась для юных исполнителей и их друзей, набивающих малый зал Театра им. Маяковского, сделать более понятными художников, о которых они знают очень мало, разве что из школьной программы. Объяснить, что за люди — хулиганы и ниспровергатели начала ХХ века, через что-то понятное и близкое и, может быть, этим подвигнуть милых девочек и мальчиков самих быть смелее.

Недаром на странице в Facebook, посвященной спектаклю, Саша выкладывает записи эпатажного концерта Курехина, сравнивает Крученых с Гаркушей, а Бурлюка — с Бугаевым-Африкой. Хотя, надо сказать, и эти примеры тоже очень далеки от 20-летних актеров. Да и как ни сравнивай с рокерами горлопана и баламута Маяковского, его история совсем другая, очень сильно связанная с тоталитарной историей страны, с государственным насилием. Без этого не понять все то, о чем хотелось бы рассказать драматургу и режиссеру, — метаний, предательств и отречений затравленного Маяковского, которые к концу спектакля мелькают перед нами как в простодушном комиксе, за два часа пробегающем биографию поэта до самой смерти. Спектакль получился о юноше, погибшем от нехватки любви, что, возможно, не так уж неверно по отношению к Маяковскому. И вполне годится на роль первого спектакля в новой жизни театра имени поэта. 



Источник: "Московские новости"10 января 2912,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.