Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

28.07.2011 | Дети / Колонка

Гарри в ответе за все

За эффектной оберткой скрывается комплекс идей, который говорит о нашем времени лучше, чем газетная подшивка.

Моя колонка о предпоследней части "Гарри Поттера" заканчивалась утверждением, что это история не про колдовство, а про другое. Про любовь, которая побеждает самую злую, самую темную магию и при этом доступна не только волшебникам, но и простым смертным. Даже нам с вами.

Смешно, конечно, отрицать красоту и величественность волшебства в поттериане: это весьма подробно и затейливо разработанная вымышленная вселенная, разбираться в которой - отдельное удовольствие. Десятки храбрых героев и жутких злодеев, сотни волшебных персонажей (особый восторг у зрителей последней части вызывает Украинский Железнобрюх), заклинаний, артефактов, своя география и история, которые немало способствуют интересу к изучению истории с географией реальных.

Есть, например, в английском графстве Нортумберленд замок Алник. По общеевропейским меркам - ничего особенного, замок как замок. Герцогская семья все еще живет в Алнике, хотя со времен Второй мировой отдает часть помещения под разные нужды подданных - то под приходскую школу для девочек, то под университет. Начиная с 1970-х годов в замке снимали кино - в основном исторические драмы: "Айвенго", "Робин из Шервуда" и т.д. В начале нулевых Алнику выпала козырная карта - в поттериане он стал знаменитой чародейской школой Хогвартс.

Количество посетителей замка увеличилось вчетверо, и интерес к нему все еще не ослабел. Важно не то, что входной билет стоит почти 13 фунтов - хотя это тоже неплохая прибавка к казне Нортумберленда. Ведь на экскурсиях по Алнику вспоминают не только смешные случаи со съемок фильма о Гарри Поттере, но и про другие славные моменты истории королевства, свидетелем которых был замок.

Волшебство работает на Британию; оно, разумеется, работает и на сам сериал. Невиданные свойства колдовских заклинаний, предметов и существ движут сюжетом, создают сложные смысловые повороты, обводят читателя вокруг пальца и - наоборот - дают заинтересованным возможность почувствовать себя здесь своим. Так вышло и в последней серии, которая суммирует всю предыдущую борьбу Гарри с Волан-де-Мортом, все эпизоды поисков крестражей - частичек души Темного Лорда и, в какой-то степени, всю жизнь Гарри Поттера и всю историю Хогвартса.

Гарри с Роном и Гермионой отыскивают все волшебные предметы, в которые Волан-де-Морт, одержимый идеей бессмертия, спрятал части своей души. Друзья уничтожают их, проникают в свою Альма-матер, где с недавнего времени установились фашистские порядки, изгоняют новое начальство и отражают свирепую атаку Пожирателей смерти. От умирающего профессора Снейпа Гарри узнает, что тот до самой своей смерти любил мать Поттера, Лили; что он, Гарри - последний крестраж, не уничтожив который, не удастся победить Волан-де-Морта, и что Даблдору, его наставнику, все было известно с самого начала.

Полная картина создания крестражей не просто добавляет какие-то штрихи к магической истории, а создает неразрешимую и трагическую коллизию: чтобы избавить мир от Темного Лорда, Гарри нужно умереть. И даже для тех, кто читал книги Роулинг или просто знает, чем все закончится, момент прозрения Гарри в фильме - довольно сильное потрясение. К счастью, не единственное, поскольку, в конце выяснится, что Гарри Поттер - не только последний крестраж Волан-де-Морта, но и истинный хозяин Бузинной палочки, с помощью которой его намерен уничтожить враг. В общем, добро в этой сказке, не без потерь, но побеждает. Среди счастливых утрат Гарри, впрочем, оказывается и темная сторона его личности.

Тут мы снова возвращаемся к началу - во внешне эффектном чародействе поттерианы скрыто так много глубоких и общечеловеческих идей, что взрослые готовы следить за приключениями Гарри с не меньшим интересом, чем их дети.

Все же, как бы красочно ни выписывала фантастических зверушек Джоан Роулинг, магия - это только верхний, сладкий слой этой конфетки. А то, что внутри, собственно, и объясняет глобальный успех книжек и фильмов про мальчика-чародея.

За эффектной оберткой скрывается комплекс идей, который говорит о нашем времени лучше, чем газетная подшивка, потому что говорит о том, что нашло отклик у миллионов. Как у Клайва Льюиса в "Хрониках Нарнии" за волшебством скрывалось христианство, а у Филипа Пулмана в "Темных началах" - борьба с христианством, идеологический фундамент "Гарри Поттера" - это проекция относительно разношерстных гуманистических представлений, связанных с понятиями терпимости, активной жизненной позиции, семьи и самопожертвования. Во главе этой пирамиды Роулинг ставит материнскую любовь.

Именно безграничная и бескорыстная любовь матери Поттера Лили оказалась самым сильным заклятием во всей истории про мальчика Гарри. Она спасла его от чар Волан-де-Морта, она не раз сохраняла Поттеру жизнь в течение всего сериала. Она привела к неожиданной развязке в конце. Эта любовь расколдовывает волшебный мир, делает его, наконец-то, понятным и близким каждому из нас. Или, наоборот, делает чудесным наш мир. Кому как больше нравится.

То, что обычная и, в общем, земная любовь Лили Поттер вдруг оказалась могущественнее заклинания "Авада Кедавра", которым Темный Лорд атаковал Гарри - это и отрадно, и, вместе с тем, немного грустно. Грустно, потому что это как бы говорит нам в конце, что чудес не бывает, а бывает лишь волшебное восприятие мира. Такое ощущение остается от многих современных сказок, и для ребенка, который еще не разуверился в Деде Морозе, это, надо сказать, не самое приятное открытие.

С другой стороны, может быть, это значит, что деление на волшебников и маглов, которое есть в поттериане - условность, а заклинания берутся не из волшебной палочки, а откуда-то изнутри человека? Как с магическим вызовом Патронуса, для которого нужно представить что-то очень хорошее и доброе. Не удивительно, что Патронусы предназначены для борьбы с дементорами, которые насылают на людей страх и отчаяние.

Видимо, эта идея про жертвенную любовь к своему ребенку ближе и понятнее нашему времени, чем библейское "Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих" или гоголевское "Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя…" - раз сериал о Поттере стал популярнее тех же "Хроник Нарнии" и того же "Тараса Бульбы" даже в России.

И наоборот, с Роулинг согласны авторы недавних "Людей Икс" - тоже очень успешного фильма. Там Эрику Леншерру, будущему Магнето, для того, чтобы магически управлять электронными полями, нужно было вызвать в памяти какое-то сильное и сложное чувство - им оказывается детское воспоминание о рано ушедшей матери. Воспоминания о родителях заставляют действовать (или, напротив, мешают) и Зеленого фонаря, и Человека-паука, и Бэтмена.

Если в таких кассовых голливудских сериалах источник чудесного предлагается искать не в науке и не в тайном знании, а во-первых, в собственной голове, и, во-вторых, в той ее части, где говорится о младенческом расставании с родителями, о чем это может говорить? Ведь это довольно сильное переживание для смотрящего, а задача продюсеров фильмов наподобие "Гарри Поттера" в том, чтобы максимально большому количеству зрителей в зале было комфортно. Значит ли это, будто в Голливуде считают, что массовая мировая аудитория испытывает что-то похожее на недостаток родительского внимания и ищет утешения в детских воспоминаниях? Если это в самом деле так, и не случайность, а продуманный ход, то в нашем распоряжении оказывается важное свидетельство о современном мире.

Что теперь с ним делать - это уже дело каждого. Но мы можем быть уверены, что в большом кино эту мысль еще множество раз используют - пока мы сами не придем к чему-то принципиально новому. Или не начнем, к примеру, смотреть исключительно кино без сюжета - наподобие "Трансформеров".



Источник: "РИА-Новости", 15.07.2011,








Рекомендованные материалы



Норма и геноцид

Нормальным обществом я называю то, где многочисленные и неизбежные проблемы, глупости, подлости, ложь называются проблемами, глупостями, подлостями и ложью, а не становятся объектами национальной гордости и признаками самобытности.


Свобода мелкими глотками

Урок фестиваля 57-го года — это очередной урок того, что свобода не абсолютное понятие. Что свобода осязаема лишь в контексте несвободы. Что она, вроде как и материя, дается нам лишь в наших ощущениях. Что свобода — это всего лишь ощущение свободы и не более того. А оно, это ощущение, было тогда. Нам не дали свободу, нам лишь показали ее сквозь дырку в занавеске.