Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

17.05.2011 | Город / Колонка

Памятник 7 процентам

Памятник Бродскому все распределяет без парадоксов — одним безликость, другим — лицо и итальянские ботинки.

В конце мая в Москве на Новинском бульваре напротив американского посольства собираются открыть памятник Иосифу Бродскому работы Георгия Франгуляна и Сергея Скуратова. Памятник готов уже давно, его модель и отлитую в бронзе фигуру Бродского высотой в 3 м 30 см много раз показывало телевидение. На сложенных в прямоугольник гранитных плитах стоят 14 плоских фигур. 13 фигур, объединенных в две группы, изображены схематично, а сам Бродский, стоящий особняком,— единственный, кому досталось рельефное изображение тела и лица.

"Мы все, как тени, мелькаем в этой жизни,— объясняет скульптор в многочисленных интервью,— а кому-то удается пропечататься и остаться".

Бродский стоит, закинув голову, прикрыв глаза, засунув руки в карманы штанов.

Стой фигура Бродского в одиночку, это было бы отличное воплощение его расхожего образа — одновременно и поэт не от мира сего, и вполне преуспевший в мире сем человек. Запрокинутая голова означает, что поэт, существо неотмирное, смотрит то ли ввысь, то ли внутрь себя, а заграничный прикид, включающий остроносые (как сообщает сам скульптор, итальянские) ботинки, и общая вальяжность означают, что все у этого человека сложилось очень неплохо — слава, премия, загранпоездки.

Эта элегантно одетая тень словно вышла на минутку из американского посольства, чтобы продемонстрировать соотечественникам свою избранность и свое благополучие,— постоит, покрасуется и вернется обратно.

Но Георгий Франгулян придал этой вальяжной тени свиту безликих спутников — и в результате вышел памятник не Бродскому, а чему-то совсем другому. Безликость и анонимность — ключевые идеи поэзии Бродского, но вся их парадоксальность и сила в том, что лица и имени лишены не другие, а сам говорящий, сам "я" — "я, иначе — никто, всечеловек, один из". Памятник же все распределяет без всяких парадоксов — одним безликость, другим — лицо и итальянские ботинки.

Есть победитель, и есть толпа безликих теней, которым не удалось "пропечататься и остаться". Это уже не Бродский наивных представлений о небесном и нобелевском избраннике, а Бродский, которого любят считать союзником наши защитники идеологии личного успеха.

Конечно, их идеология имеет общего с индивидуализмом Бродского одно название, а из его стихов они обычно помнят только строчку "ворюга мне милей, чем кровопийца", которой умеют оправдывать что угодно, включая даже и само кровопийство. Но памятник, который будет стоять на Новинском бульваре, так откровенно изображает деление людей на победителей и проигравших, так простодушно предлагает нам этим делением полюбоваться, что становится памятником не Бродскому, а именно что личному успеху как таковому. Конечно, этот успех здесь переведен в возвышенный экзистенциальный план — но впрямую же памятник богачам и чиновникам в окружении неудачников не поставишь, такой памятник и может быть только метафорическим, только косвенным.

К тому же при всей метафоричности и косвенности смысл памятника легко переводится на язык цифр — нам сообщается, что на 13 безликих и схематичных фигур приходится одна фигура, имеющая лицо и вообще элегантный вид,— иначе говоря, на 93% неудачников приходится 7% людей состоявшихся. Вот эти 7% памятник и прославляет.



Источник: Журнал Citizen K, №2 (16), 26.04.2011,








Рекомендованные материалы



Высокие процентные отношения

Заранее, чтобы не томить уважаемую публику, скажу, что по результатам опроса постоянно действующий президент стал моральным авторитетом примерно для трети опрошенных, а, допустим, тоже не бездействующий патриарх Кирилл набрал что-то около одного процента.


Смысл российской демократии

Когда-то считалось, что демократия – это в том числе и право граждан на выбор. Разные политические партии, выпрыгивая из собственных штанов, старались понравиться избирателю, строили ему глазки, клялись в любви до гроба, обещали, если что, жениться. В общем, занимались черт знает чем, какой-то бессмысленной и к тому же затратной ерундой. Во многих странах, как это ни прискорбно, занимаются этим до сих пор. Ну, что взять с отсталых!