Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.04.2011 | Колонка / Общество

Премудрый пескарь

Никакая власть не будет считаться с обществом, не способным постоять за себя

Что общего между статьей Явлинского на сайте радио «Свобода» и письмом Каддафи Обаме? Только одно: и Явлинский, и Каддафи уверяют, что с преступной властью надо договариваться полюбовно, в беседах за круглым столом, на научных конференциях, в тихих университетских залах, а вот применять насилие ни в коем случае нельзя. Очень удобная, надо сказать, позиция, особенно для преступной власти. Как, впрочем, и для ее осторожных критиков. Власти нравится быть Васькой, который слушает да ест. Она же, утробно и довольно урча, согласна выслушивать высокоумные советы, особенно если они даются негромким усталым голосом и ни к чему, строго говоря, не обязывают.

Нет, анализ Явлинского того тупика, в котором оказалась Россия (благодаря прежде всего безнравственной позиции власти и традиционно олимпийскому равнодушию «уходящего» народа (хорошее сравнение), которому хоть кол на голове теши), вполне вроде бы справедлив, но призыв к мышам договориться с кошкой сводит весь анализ на нет. Явлинский в очередной раз говорит: вы же видите, что я совсем не опасный, возьмите меня к себе, я за 500 дней все исправлю. Причем так, чтобы и овцы были целы, и волки сыты. Сменю воду в аквариуме, вместо травоядных пескарей с прудов среднерусской низменности запущу европейских карасей и королевских карпов, которые моментально изменят всю ситуацию и устроят в аквариуме такой, блин, круглый стол, что всем щукам тошно будет. Только вряд ли это получится, вода продается вместе с рыбками и аквариумом, размером в одну седьмую суши, ее можно, конечно, постепенно очищать, но сначала надо отделить щук от пескарей — отловить их и сделать из них рыбу-фиш.

И только когда пропорция между щуками и пескарями будет вполне цивилизованной, когда караси, окушки и пескари научатся объединяться в стаи, чтобы гонять щук по кругу, тогда можно и круглый стол устраивать. А пока рано.

Принципиально другая позиция у Буковского, призвавшего к ответу инициатора перестройки Горбачева, как, впрочем, и у поддержавшего его Подрабинека. На взгляд большинства, глупый, полный исторической неблагодарности ход, неуместность которого только возросла ввиду юбилея давшего нам свободу Горбачева. Весь мир склонился в благодарном поклоне тому, кто освободил Европу от советской империи и не допустил в последней (то есть нашей России) гражданской войны. Но призыв Буковского, понятное дело, обреченный остаться символическим, грозно символическим и является.

Он как бы делит Россию на две неравные части: на тех, кто свободу получил из рук Горбачева и теперь ему по гроб жизни благодарен, так как был, как писали зэки на лбу, «рабом КПСС», и тех, кто свободой обладал в совке, готов был за эту свободу платить ту цену, которую требовала за нее жадная советская власть, и ничем, ни крупицей души, никакому Горбачеву не обязан. И поэтому имеет право спросить с него, как с любого политического деятеля: нет ли крови на руках, мальчики кровавые случайно не беспокоят? Потому что ни у одного миротворца и благодетеля человечества нет индульгенции на кровь и преступления против человечности — нет этой индульгенции у Путина, Медведева, не было у Ельцина; не было ни одного представителя советской номенклатуры с партбилетом или просто конформистским прошлым; нет ее и у Горбачева. Нет ни у кого, будь ты хоть трижды канонизированная мать Мария, если ты отдавал приказ пи*ть демонстрантов саперными лопатками, значит, будь готов когда-нибудь ответить за все. Если поддерживал преступную советскую власть, потому что это было выгодно и удобно, знай, что и за это придет расплата.

Другое дело, что в нашем мире нет влиятельных политических сил, способных на подобную принципиальность. Конформизм — это принцип существования не только путинско-медведевской России, а уж уважение к победителю — так это просто право первой ночи.

Это вообще один из наиболее непререкаемых законов мировой цивилизации — победитель всегда прав. Ну, или почти всегда. Чтобы призвать победителя к ответу, нужно поставить его победу в положение поражения в более весомом и влиятельном мире, нежели тот, который зафиксировал победу. А победа Горбачева равна победе всего цивилизованного мира над варварским СССР, и эта победа не подлежит сомнению. То есть в цивилизованном мире нет сил, готовых спросить с него за Баку, Вильнюс или Тбилиси. Пролитая там кровь прощена исторически, по совокупности, и поставить вопрос так, как ставит Буковский — значит ставить под сомнение постсоветское устройство Европы. Если можно спросить с Горбачева за саперные лопатки, значит, можно спросить и за Берлинскую стену; все деяния Горбачева в одной корзине, поэтому вопрос Буковского был расценен как неправильный и невежливый. Или просто не услышан.

Другое дело, что этот вопрос тут же высветил конформистскую сущность нашей либеральной общественности, то есть той цивилизованной части России, которая единственная в состоянии ставить вопросы перед обществом, как, впрочем, и отвечать на них. Выяснилось, что большая часть этой общественности родом из той советской жизни, которая стала свободной по приказу, потому-то она, как Григорий Явлинский, не способна спросить с российской авторитарной власти по существу. Она готова только высокоумно и порой вполне здраво рассуждать и требовать круглого стола карасей и пескарей со щуками, чтобы покорно просить, объяснять, соглашаться на компромиссы, а не брать то, что принадлежит по праву любому свободному человеку, готовому всегда отдать за свою свободу свою дурацкую жизнь.

Проблема России только в этом. В том, что число людей, свободу имевших всегда, неважно, какое тысячелетие на дворе, так мало, что с ними можно не считаться, они растворены в среде всего интеллигентного сословия, которое лизало волосатую лапу советской власти точно так же, как лижет сегодня потную ручку бывшего дрезденского резидента, и пока это будет происходить, бессмысленно ожидать, что власть будет считаться с таким обществом. Никакая власть не будет считаться с обществом, не способным постоять за себя. Теми средствами, которые нужны, в принципе любыми. Потому что у свободы нет цены (для тех, конечно, кто так считает), а те же, кто считает иначе, пусть ждут и просят круглого стола. А квадратный не подойдет? А прямоугольный? А стол в коровнике, в чистом поле, в пустыне? Ведь вы согласны на любой, лишь бы с вами власть соизволила говорить. Лишь бы она вас заметила.



Источник: "Ежедневный журнал", 11.04.2011г.,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.