Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

06.12.2005 | Колонка

Зачем нам это надо

Всегда найдутся люди, готовые указать на гадости, которые делает власть

Скажу честно: когда двое здоровенных омоновцев выдергивают тебя из толпы, тащат по улице и запихивают в автобус – приятного в этом мало. Еще менее приятно провести семь часов в ОВД «Тверское», а потом два дня обивать порог мирового судьи, тщетно дожидаясь рассмотрения своего дела. Все эти удовольствия выпали на долю нескольких десятков москвичей, задержанных 27 марта за участие в антифашистском пикете у памятника Юрию Долгорукому на Тверской.

«Ну и зачем вам это нужно? Все равно ничего не измените», – в сердцах бросил милицейский майор, одуревший от многочасового писания протоколов о задержании. А в самом деле, зачем?

Ведь все, что устроили власти – запрещение пикета под откровенно надуманным и явно издевательским предлогом (пикетирующие, мол, могли помешать парковке автомобилей сотрудников мэрии) и намеренно жесткие действия ОМОНа, – преследовало одну цель.

Показать, что они главные в этом городе и в этой стране. И что мы – те, кому их деятельность решительно не нравится, – никогда ничего не сможем изменить.

Будучи чрезвычайно невысокого мнения о моральных и профессиональных качествах столичных и федеральных чиновников, я все же не считаю, что они осознанно стали пособниками и защитниками российских  фашистов. Просто так получилось. Кто-то в Кремле придумал хитроумную (или выглядевшую таковой) комбинацию, частью которой должна была стать демонстрация националистической угрозы. Однако переборщили:  в день национального праздника центр города оказался во власти нескольких тысяч молодчиков, вскидывавших руку в фашистском приветствии.  Националисты, казавшиеся ручными, похоже, напугали и тех, кто выпустил их на улицы.

После этого позорища городские власти должны были извиниться перед жителями города и уволить тех, кто разрешил шабаш. Вместо этого они решили делать вид, что ничего особенного не произошло, и  запретили телеканалам показывать репортажи о фашистском марше.

Ну а если чего не было на телеэкране – этого, считай, и вообще не было.

Не получилось. Помешали антифашисты, пожелавшие доказать, что в городе достаточно людей, готовых противостоять коричневой заразе. Чиновникам это не понравилось:  выходит, какие-то частные граждане с доморощенными нацистами борются, а власти – нет. В результате запретили готовившийся марш, в котором должны были принять участие несколько тысяч человек. А потом не разрешили и пикет возле мэрии, целью которого было выразить протест против запрета шествия. И вот люди, которые полгода назад с помпой отмечали годовщину Победы, теперь со спокойной душой отдали приказ разогнать тех, кто стоял с плакатами «Фашизм не пройдет».

Силы в этом противостоянии совершенно не равны. За ними – ОМОН и суд, за нами – только ощущение того, что необходимо что-то делать, чтобы защитить город и страну от коричневых. Мне лично это нужно  – чтобы не стыдиться самого себя. Мне лично это нужно – чтобы убедиться: есть еще некоторое (пусть небольшое) количество людей, которые предпочли не сидеть на кухне, а встать в пикет. И, скажу вам, это удивительное чувство, когда встречаешь в пикете людей, которых никак не предполагал встретить, которым, как казалось, глубоко чужда сама идея уличного протеста. Это нужно, чтобы те, кто придерживается тех же взглядов, но поленился или побоялся прийти, осознал, что был необходим там, в пикете.  Наконец, это нужно, чтобы власть знала: всегда найдутся люди, способные открыто и прямо указать на гадости, которые она делает.

Одним словом, это нужно, чтобы вновь поверить: мы можем, мы должны изменить жизнь в России. Если чиновники, правящие бал, делают ставку на социальную апатию, то надо показать жителям страны, что они не просто жители – граждане.

Думаю, что 27 ноября удалось сделать шаг на этом долгом пути.



Источник: "Объединенный Гражданский Фронт", N 16, 05.12.2005,








Рекомендованные материалы



Истоки «победобесия»

Главное же в том, что никому не нужны те, в почтительной любви к кому начальники клянутся безостановочно. В стране осталось всего 80 тысяч ветеранов. Два года назад их было полтора миллиона. Увы, время неумолимо. Казалось бы, если принимать всерьез все эти камлания о том, что никто не забыт, жизнь 90-летних героев должна превратиться в рай. Но нет.


Режим дна…

Я когда-то понял и сформулировал для себя, что из всех типов художественных или литературных деятелей наименьшее мое доверие вызывают два, в каком-то смысле противоположные друг другу. Первые — это те, кто утверждает, будто бы они, условно говоря, пишут (рисуют, лепят, сооружают, играют, поют, снимают) исключительно «для себя». Вторые это те, которые — «для всех».