Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

16.12.2010 | Театр

Лучший и победители

В Кракове закончился театральный фестиваль «Божественная комедия»

Фестиваль «Божественная комедия» в Кракове закончился и роздал призы. В решении международного жюри заранее обещали «бомбу». У меня есть предположения, что в оказалось бомбой для польских театралов, но для нас шокирующим было явно другое: Кристиану Люпе, представившему свой  новый спектакль «Тело Симоны» призов не досталось, хотя ничего более масштабного и глубокого, существенного по задачам, а также сложного и тонкого по исполнению, в фестивальном конкурсе не было. Впрочем, как известно, нет пророка в своем отечестве: другая международная театральная звезда, Алвис Херманис, как известно, тоже не часто получает призы на внутрилатышских конкурсах. С другой стороны, давно уже пора перестать всерьез относиться к соревнованиям такого рода, какое бы солидное международное жюри на них ни работало, - уж слишком подобные решения субъективны и зависят от сиюминутной ситуации. Так что куда важнее сам фестиваль, дающий возможность увидеть спектакли.

Постановка Кристиана Люпы о Симоне Вайль, французском религиозном философе и мистике еврейского происхождения, погибшей во время войны, - должен был стать вторым спектаклем в задуманном режиссером триптихе «Персона». Первым по плану была «Мэрилин» - постановка о конце жизни актрисы (этот спектакль  приедет в Москву весной, на польскую программу «Золотой маски»). Третьей планировалась постановка про Георгия Гурджиева. Но, поставив «Тело Симоны», Люпа объявил, что свой проект завершает и задним числом назначает первой частью трилогии – «Фабрику 2», - вышедшее перед «Мэрилин» грандиозное многочасовое действо, закрученное вокруг Энди Уорхола и его сквота Фабрика, полного арт-жизни. Собственно, от идеи Уорхола, что интересен не сюжет и не игра, а сам человек, который за ними стоит, - отталкивалась и вся трилогия Люпы.

Главным героем спектакля на этот раз была вовсе не Симона, чье имя вынесено в заглавие. А немолодая актриса Элизабет, персонаж из картины Бергмана «Персона»,  фильма 1966-го года, где актриса (ее играла Лив Ульман) на взлете профессиональной карьеры внезапно замолкает и уходит из актерства. По замыслу Люпы актрису, которой уже за шестидесят, молодой режиссер приглашает вернуться в профессию и сыграть Симону Вайль, женщину, разрывавщуюся между иудаизмом и христианством, обуреваемую мистическими видениями и во время войны в 34 года погибшую от недоедания и туберкулеза. Споры актрисы с режиссером, считающим, что все религиозные откровения Симоны имеют плотскую природу и на самом деле являются мечтами о любви, попытки Элизабет понять героиню, стать ею и одновременно выяснить отношения с самой собой и с верой – вот содержание спектакля. В последней части на сцене появляется и Симона, как материализация этих напряженных размышлений, превращающихся почти в спиритический сеанс.

Для спектакля Люпы особенно важно, что на роль Элизабет режиссер пригласил Малгожату Браунек – ослепительно красивую звезду польского кино 60-х-70-х, снимавшуюся в фильмах Вайды, Гоффмана, Жулавского (чьей первой женой она была), но потом резко покинувшую кино, обратившуюся в буддизм и уехавшую в Гималаи. Для Люпы религиозный опыт Браунек, как и опыт ухода, особенно важны, ведь первая часть его спектакля – диспут между молодым режиссером и немолодой актрисой – во многом, как и прошлых частях проекта «Персона», строится на импровизации. А импровизация (частично проходящая у нас на глазах, а частично записанная на видео) – не меньше нам говорит о самом исполнителе, чем о его герое. Мучительные кружения вокруг друг друга героев, не желающих ни согласиться с той или иной трактовкой личности Симоны, ни отказаться  от нее,– то сжимают, то ослабляют пружину.  Напиваясь в одиночестве перед камерой, режиссер Артур (Анджей Шеремета, получивший приз за лучшую мужскую роль), ненавидит то себя за бездарность, то актрису за тупость и упрямство, клянет себя за то, что не удосужился узнать, что Симона умерла молодой и Элизабет слишком стара, чтобы ее играть. Но Артур уверен, что ему нужна именно она, и, тоскуя, он пытается найти все новые и новые аргументы, чтобы убедить и завоевать непокорную актрису, не желающую играть «против Симоны». Интеллектуальные игры и импровизации сменяются чувственными: молодой актер Макс по замыслу Артура, в особой сцене-импровизации, построенной как психодрама,  должен обольстить Элизабет. Она должна почувствовать себя Симоной, а его – Иммануэлем, тем самым гостем из сна, занимавшем мечты героини. Соединения не происходит и только на видео руки героев, на самом деле далеко лежащих друг от друга на полу, - соединяются.

Премьеру спектакля, сыгранную в этом феврале, - сопровождал огромный скандал. Исполнительница роли Симоны – Йоанна Шчепковска – устроила Люпе демонстрацию протеста прямо на представлении, посреди важной сцены принявшись демонстрировать зрителям голую задницу и махать рукой режиссеру, сидящему в зале (некоторые критики даже расценили этот жест как нацистское приветствие). А потом, раздавая во все стороны интервью, вызвавшие волну публичных дискуссий о границах эксперимента и профессиональной этике.

Все это было связано с манерой репетиций Люпы, в которой импровизационный метод подразумевает режиссерские провокации. Теперь  роль Симоны играет молодая Майя Осташевска, которая, конечно, выглядит слабее, чем Малгожата Браунек, поражающая не только удивительным сочетанием нервности и спокойствия, но и умение думать на сцене, побуждая к тому же публику.

Это был лучший спектакль краковского конкурса. А теперь – о победителях. Главный «приз за лучшую постановку» –  статуэтку неандертальца с крыльями и факелом - получило сатирическое шоу «Жил-был Анджей, Анджей, Анджей и Анджей» из драматического театра маленького шахтерского города Валбжиха. И, судя по всему, это была главная бомба в решении жюри. Спектакль 34-х летней возмутительницы спокойствия Моники Стжебки по пьесе ее мужа, уже весьма знаменитого «новодрамного» автора Павла Демирского, -  был ядовит, запальчив и принимался зрителями на ура. Исходным событием его были похороны Анджея Вайды (как известно, еще совершенно живого, хоть и пожилого режиссера-классика, имеющего в Польше репутацию «совести нации»). В спектакле цитировались весьма противоречивые фразы из интервью Вайды разных времен, и плакать на его похороны приходил целый зоопарк монстров культуры, каждого из которых зрители тут же узнавали. Был тут и известный пожилой режиссер-патриот, мастер фильмов о простом люде (он выступал с молодой любовницей, поскольку, как говорят, очень любит порассказать в интервью о своей личной жизни). И знаменитая актриса, владеющая двумя частными театрами, на которые щедро дает денег государство, и бывший премьер-министр, среди реформ несколько придушивший польскую культуру, и разные собирательные образы вроде режиссеров-неудачников, пишущих Вайде письма, поп-певиц и собирателей автографов. Действие шло в сопровождении музыки и песен из фильмов Вайды, в кругу цитат и споров о культурной политике постсоветской Польши, которые, видимо, всем театралам казались понятны и горячи. Стжебка и Демирский, вот уже несколько лет пытающиеся заставить всю страну говорить о театре из маленького неблагополучного города, по словам театралов, для польских деятелей культуры служат козлами отпущения, их ругают нещадно, но тем только больше распаляют веселый и воинственный дух театральной пары. И давая им Гран-при «Божественной комедии» жюри особенно отметило в спектакле «дух Fuck You». Ну а мы только с завистью смотрели, как бесстрашно и лихо расправлялся скандальный театр с национальными классиками и легендами, демонстрируя, что культура в Польше – живое место споров, а не колумбарий.

Еще одним небезразличным для российской делегации решением жюри было награждение варшавской постановки Ивана Вырыпаева «Июль». Иван, теперь живущий, преподающий и ставящий в Польше, получил особый приз за лучшую пьесу (ради такого случая в драматургическую превратилась традиционная премия фестиваля за лучшую музыку). А еще приз за лучшую женскую роль получила Каролина Грушка -  она играет «Июль» одна, так же, как у нас одна играет ту же пьесу в «Практике» Полина Агуреева.

Что касается призов за лучший дизайн и лучшую режиссуру, которые достались путаной, скучновато-невнятной, но амбициозной «Одиссее» Кшиштофа Горбачесвского,  - то иначе как авансом такую награду молодому режиссеру не назовешь. Судя по всему, краковское жюри по примеру спектакля, похоронившего Вайду,  в этом году решило ставить на молодых. Каким бы несправедливым ни выглядело его решение, оно симпатичнее, чем, если бы все награды, не глядя, отдали классикам. Но лучше бы все-таки решение было справедливым, а не таким тенденциозным. Или вовсе обойтись без конкурса.



Источник: "Время новостей", 14.12.2010 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.