Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

05.10.2010 | Театр

Марксов сюртук

Театры из Германии на фестивале «Территория»

В этом году на фестиваль «Территория» театры привезли совсем немного -- видимо, интересы этого смотра, который позиционирует себя как учебный, переместились в какую-то другую область.

В гастрольной программе пятой «Территории», посвященной Берлину, было только три спектакля: "Ад на земле" Констанцы Макрас (берлинский хореограф рассказывала о буднях подростков из неблагополучного района, соединяя их монологи о себе и брейк-данс), постановка Томаса Остермайера «Гамлет» из его театра «Шаубюне ам Ленинер Плац» и документальное представление группы «Римини протокол» «Карл Маркс: Капитал, том 1».

Мне уже приходилось писать о «Гамлете» два года назад, когда его премьеру играли на Авиньонском фестивале. Тогда нервная до истерики история о болезненно обрюзгшем, неприятном и пронзительно несчастном принце шла в открытом Почетном дворе Папского дворца перед 3 тысячами зрителей. Дул ветер, разнося все время льющийся из шлангов дождь, и впечатление от спектакля складывалось очень неровное, но сильное. Было интересно, как эта постановка станет смотреться на небольшой, закрытой сцене обычного театра. «Территория», привезшая «Гамлета» вместе с Театром наций (который этим спектаклем открывал свой очередной сезон -- в рамках шекспировского проекта), показывала трагедию на сцене «Театриума» на Серпуховке. В закрытом помещении ветра не было, но впечатление не изменилось. Все таким же сногсшибательным казалось начало с официальными чиновничьими похоронами Гамлета-отца -- под дождем, с суетливым могильщиком и гробом, несколько раз подряд криво падающим в могилу. Все так же сильно работал театральный прием «смены масок» -- на сцене было всего шесть актеров в современной одежде, и все, кроме Гамлета, играли по множеству ролей, мгновенно перевоплощаясь у нас на глазах. Все так же эффектна была изобретательная работа с онлайн-видео, проецирующимся на колышущийся занавес из золотых цепочек. Так же некомплиментарен был режиссер по отношению к героям, остер и проницателен в частностях. Но все так же мучителен был ритм этого «Гамлета», пилящего зрителя, будто ржавая пила, без остановки и роздыха. И все же смотреть этот нелегкий спектакль было необходимо. И то, как много в большом зале «Театриума» оказалось людей искусства, демонстрировало, что у нас уже не надо объяснять, кто такой Остермайер и почему его нельзя пропустить. Впрочем, может быть, это просто хорошо сработала к открытию сезона пиар-служба Театра наций.

Второй гастролью «Территории» был спектакль немецкой группы «Римини протокол», славящейся своими документальными спектаклями-акциями, похожими на исследования социальной психологии. В Москве уже бывал один из руководителей группы -- Штефан Кеги, и на фестиваль NET привозили обаятельный спектакль-опыт, где каждый зритель в гостиничном номере заводил дружбу по телефону и Интернету с одним из сотрудников call-центра в Калькутте. На этот раз спектакль ставил Хельгард Хауг с Даниэлем Ветцелем, и посвятили они его Марксову «Капиталу».

Но речь шла не о том, чтобы представить на сцене политэкономический труд (так актеры хвастают, что способны сыграть телефонную книгу), а о том, чтобы показать, что идеи Маркса так или иначе продолжают окружать и воздействовать даже на тех, кто и в руках не держал «Капитал».

На сцене выстроен огромный книжный стеллаж, заставленный томами (главным образом изданиями «Капитала» и всякими тематическими сувенирами вроде советского вымпела ударника коммунистического труда). Тут же на полках, как книги или птицы, сидят и герои, которых в спектакле называют экспертами. Все они непрофессиональные актеры, и все рассказывают о себе и от собственного лица. Всерьез с Марксом связан только один из них -- очень напоминающий своего героя Томас Кучинский, бородатый статистик и исследователь Маркса, последний директор Института экономической истории ГДР, а теперь безработный ученый, бьющийся за очередное издание классика. Среди других немолодой левак Йохан Нот, маоист, любящий эффектные антибуржуазные перфомансы (на видео показывают, как в юности Нот протестно испражнялся на ковер и как сегодня он на улице предлагает прохожим сжигать деньги). Есть учившийся во ВГИКе рижский кинорежиссер Талвалдис Маргевич, в юности боровшийся с режимом (в спектакле он говорил по-русски). Есть фанатичный игрок, проигрывавший все банковские кредиты, есть юный коммунист из Бельгии, мрачно и жарко твердящий о буржуазном зле, есть переводчица мемуаров Ельцина, веселящая публику плакатом «Больше птицы для народа -- вот задача птицевода!». Есть слепой мужчина, коллекционирующий пластинки, среди которых встречаются раритеты вроде выпущенных специально для продавцов записей песенок, где расхваливаются достоинства товаров и услуг.

На экранах высвечиваются даты, и каждый рассказывает, что с ним происходило в этот год. Один из самых старших героев -- Маргевич рассказывает, как с ним, младенцем, 18-летняя мама возвращалась в Латвию из Германии, как он умирал от голода и малярии, и женщина на перроне предлагала любую еду, лишь бы мама продала ей ребенка. Но мама отказалась, и женщина отдала драгоценный хлеб и масло просто так. Рассказывают, как учились, как находили и теряли работу, как пытались выиграть в викторинах, сидели в тюрьме, обманывали клиентов, боролись с режимом и пускались в авантюры. Зрителям раздавали тома «Капитала» и фальшивые деньги. Все это выглядело дробно, пестро, не слишком стройно, но благодаря тому, что истории и люди были настоящие, нескучно. Кудлатая борода Маркса выглядывала из каждого игрального автомата и веселенькой песенки о том, что «у нас денежки не заплесневеют» или «мой мир -- это коридор биржи труда». Видно было, сколько страсти, ума, времени и целых человеческих жизней посвящается сюжетам из первого тома «Капитала». И хотя сам Марксов текст с каноническим примером про «сюртук, который равен двадцати метрам холста», вряд ли увлек кого-то из студентов, заполнявших зал, энергия антикапиталистического протеста, которая шла от немолодых леваков, была и нашими зрителями воспринята на ура.



Источник: "Время новостей", 20.09.2010 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.