Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.07.2010 | Колонка / Общество

Не наигрался…

...или перегрелся

Прямо посреди московской жары информационные агентства сообщили: премьер, он же нацлидер, встретился с провалившимися в Штатах агентами, включая несравненную Анну Чапман, в чьей прыти и стати может ныне убедиться любой посетитель Интернета. Вся эта компания отставных шпионов спела с Путиным про то, с чего начинается Родина. А также, по словам премьера, поговорила с ним за  жизнь.

Нацлидер заверил, что все у них будет хорошо: «Уверен, что все они будут работать на достойных местах, что у них будет яркая интересная жизнь». Путин не сомневается, что их провал - не результат чудовищного непрофессионализма, а последствие предательства. Премьер как человек опытный тут же описал, как плохо кончают предатели - «либо от пьянки, либо от наркотиков под забором».

Было бы довольно интересно узнать, с чего бы это в ордене меченосцев, членом коего является премьер, такое количество изменников, но нацлидер не дает ответа.

А потом Владимир Путин со знанием дела поведал, сколь тяжела шпионская судьба: «Только представьте: нужно освоить язык на уровне родного, думать, говорить на нем, выполнять то, что предписано заданием в интересах своей Родины в течение многих-многих лет, не рассчитывая на дипломатическое прикрытие, подвергая каждодневной опасности себя и своих близких, которые даже не знают о том, кем вы являетесь и на кого работаете».

Сперва кажется, что нацлидер несколько перегрелся. Потом, что не наигрался. Согласитесь, человек, чья карьера во внешней разведке завершилась на должности директора Дома российско-германской дружбы в Дрездене, должен испытывать естественный пиетет перед коллегами, которые, как ни крути, успешно выдавали себя за самых настоящих американцев (пусть русский акцент и пер со страшной силой) в течение аж десяти лет. И фиг с ним, что с самого начала они шустрили под  контролем американской контрразведки. Наплевать, что они не добыли никакой информации.

Главное, что они, убогие, дали возможность самому Путину на какой-то момент почувствовать себя  утомленным генералом  советской разведки, который лично готовит к неизбежной встрече с Родиной израненного гауптштурмфюрера Иоганна Вайса.

Однако при этом никуда не  деться от ощущения фарса. По содержанию это ближе всего к «Нашему человеку в Гаване» Грэма Грина , когда лондонские кураторы главного героя, который посылал им чертежи «сверхсекретного» пылесоса, понимают: чтобы избежать позора, они не могут объявить его прохиндеем и обманщиком. И предпочитают представить его к ордену Британской Империи и  отправить на преподавательскую работу (так и вижу Анну Чапман, ведущую мастер-класс в Краснознаменном институте, посвящающую неопытных курсанток в тайны своего древнего мастерства).

Вспоминается также сцена похорон героя  из «Блондина в желтом ботинке», когда переодетые статисты в спецназовских беретах тащат куда-то пустой гроб. А более всего фраза из любимого с детства фильма: «Как разведчик разведчику вы болван, Штюбинг».

В стране живут несколько человек, которые были настоящими нелегальными разведчиками. Которые действительно рисковали жизнью, добывая для Родины сверхважную информацию.

Некоторые потом сидели в тюрьме. Некоторых приговаривали к смерти. Там все было всерьез. Подозреваю, что прием у Путина компании недотеп является оскорблением этих настоящих разведчиков. Это унижение настоящих профессионалов. Уровня которых нацлидер не то что не достиг, но даже оценить не в состоянии. 

Впрочем, не исключено, что нацлидером руководило чувство истинной признательности. В случае, если главное занятие этих разведчиков заключалось в отмывании денег для членов кооператива «Озера». Тогда, по крайней мере, понятно, с чего для них всех начинается Родина…  



Источник: "Ежедневный журнал", 26 июля 2010 г.,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.