Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

07.07.2010 | Книги

Молчание вынужденное…

... переходящее в вольное

Книга польского журналиста Мариуша Щигела "Готтленд" — цикл очерков о Чехословакии ХХ века, главным образом — Чехословакии социалистической. Герои книги — не исторические деятели, а скорее невольные участники истории.

Актриса Лида Баарова, любовница Геббельса, которой сперва Гитлер, спасая семью соратника, запретил сниматься и которая затем стала неупоминаемой персоной в коммунистической Чехословакии.

Скульптор Отакар Швец, автор самого большого в мире памятника Сталину, покончивший с собой накануне открытия этого памятника, и пиротехник Иржи Пршигода, этот памятник взорвавший и попавший после взрыва в психлечебницу.

Писатель Ян Прохазка, один из героев "пражской весны", который умер после того, как по радио стали передавать записанные тайком его частные разговоры.

Певица Марта Кубишова, которая спела песню, ставшую гимном свободы в окуппированной Чехословакии, и за это ей на 20 лет запретили выступать, и даже название деревни, где она жила, стало запретным. И так далее — всего пятнадцать длинных и коротких очерков.

Написаны эти очерки без преувеличения блестяще (и прекрасно переведены П. Козеренко). Щигел не рассуждает, не повествует, не рисует подробных картин — он отбирает детали, факты, реплики, которые с разных сторон, с разных точек зрения обозначают контуры биографии, характера, события (Адам Михник назвал эту книгу "первым в мире кубистским репортажем").

Но пропуски и пробелы в этой книге — это не просто качества стиля, а центральные элементы самой той действительности, о которой говорит Щигел. Очевидный вариант таких пробелов — то навязанное, вынужденное умолчание, которое в социалистической Чехословакии было доведено до настоящей виртуозности. У деятелей "пражской весны" не только отнимали право работать сценаристами, актерами или режиссерами, не только запрещали упоминать их имена, но даже запрещали упоминать название мест, где они жили или уничтожали здания, где проходили концерты неофициальных музыкантов.

Даже такие неизбежно громкие действия, как взрыв памятника Сталину, требовалось проводить без шума: человеку, которому поручили убрать памятник Сталину, было сказано: "Вы должны уничтожить памятник, но с достоинством".

Часто для умолчания не требовалось особых приказов: "никакого списка фамилий, которые запрещалось писать или произносить вслух, не было,— каждый должен был сам почувствовать, о ком нельзя говорить". И это полудобровольное молчание продолжается до сих пор: многие собеседники Щигела отказываются говорить о прошлом или отделываются безличными фразами вроде "об этом не говорили", "этого не знали", "об этом не спрашивали".

Очевидным ответом на это умолчание, на стирание памяти, казалось бы, должно стать вспоминание, рассказывание, восстановление памяти. Но книга Щигела ведет к другому ответу, менее очевидному: противоположность вынужденного, испуганного молчания — это не столько рассказывание, сколько молчание по собственному выбору, молчание вольное.

Короткий очерк "Госпожа Неимитация" начинается с описания туристского культа Кафки: ненастоящее гетто, ненастоящий дом, где Кафка родился, ненастоящий старинный ресторан, а рядом с этими подделками и новоделами живет настоящая племянница Кафки, дочь его сестры Оттлы — Вера С. Но очерк не о подлинной истории в противовес поддельной, а о подлинности отказа от любых историй, о праве на такой отказ. "Она не дала ни одного интервью. Отказывает всем без исключения — даже американскому телевидению не удалось купить ее откровения". Она скрывает свой номер, адрес, не отвечает на письма. Щигел пишет об этом не с журналистской досадой на то, что ее молчание лишает нас ценнейших сведений, а с преклонением перед человеком, который под напором мощных сил, лезущих человеку в душу, защищает свое право не говорить.

Суть этого напора при коммунистах и после коммунистов одна и та же. После рассказа о пленках с разговорами Прохазки Щигел помещает короткий очерк о том, как самая популярная в посткоммунистической Чехии газета "Блеск" следит за личной жизнью главной чешской звезды — певицы Гелены Вондрачковой — и пишет о ее зубах, разводах, о будто бы бывшем когда-то аборте. "Чем это отличается от методов, практикуемых коммунистическими спецслужбами? — спрашиваю я".

Между вольным и испуганным молчанием нет пропасти — и в очерках Щигела встречаются чуть ли не все возможные промежуточные оттенки, но главное — про другого человека часто нельзя знать, молчит ли он от страха, от отчаяния или от гордости, и потому нельзя требовать, чтобы он свое молчание нарушил. И вся книга Щигела, в сущности, о том, что чужое молчание выше нашего желания знать — выше и в жизни, и даже как стилистический прием.



Источник: «Weekend» № 18 (164) от 14.05.2010 ,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
27.05.2021
Книги

На улице Тупиковых Ветвей

Роман Булата Ханова «Непостоянные величины» изложил общеизвестные проблемы российской школы: учителя страдают от неподъёмной отчётности и мало получают, а дети вместо «книжки добрые любить и воспитанными быть» учатся прогибаться под изменчивый мир. Эти общеизвестные факты преподнесены как результат длительных духовных исканий.

06.04.2021
Книги

Здесь и вокруг

Эта книга - одна из тех, к которой необходимо возвращаться, которую позволительно читать с любого места, пропуская некоторые места для того, чтобы вернуться к ним чуть позже. Эта книга - не линейная. В нее можно запрыгнуть на любой попутной станции и, подпав по ее дневниково-интимную интонацию, ехать и ехать, читать и читать.