Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

19.05.2010 | Театр

Любовь на стене и в туалете

Спектакли студентов на «латышском шоукейсе»

Кажется, в последнее время солидные театральные институции все-таки склоняются к тому, чтобы включать студенческие спектакли в фестивальные программы. Решение неочевидное, особенно когда речь идет о конкурсе. В экспертных советах «Золотой маски» вокруг особенно удачных дипломных спектаклей идет чуть не ежегодный яростный спор: корректно ли постановки, созданные в ходе учебного процесса, по определению однодневки, включать в соревнование с признанными профессионалами? Таким образом, уже не раз получалось, что студенческий спектакль номинируется-таки на награду и даже получает ее, но через несколько лет после премьеры, когда его перенесут на сцену профессионального театра. Так было когда-то с «Ожиданием Годо» Юрия Бутусова, а позже с «Мальчиками» Сергея Женовача.

Но национальный конкурс -- все-таки дело особое, статусное, а в параллельные программы фестиваля, в том числе в программы для продюсеров, и у нас, и в других странах студенческие спектакли уже включаются без сомнений. В конце концов к чему думать о сроках жизни, если даже в репертуарных театрах постановки часто живут те же год-два, что и студенческие. Зато в нынешнюю эпоху больших бюджетов бедные студенческие спектакли, вынужденные выкручиваться без оборудованных сцен и настоящих декораций, часто оказываются куда более изобретательными и неожиданными, чем в богатых профессиональных театрах. К тому же учебные постановки легки на подъем, что, конечно, открывает перед ними самые приятные фестивальные перспективы.

Все это я рассказываю к тому, что на театральной «витрине», которую Латышский новый институт театра организовал недавно в Риге (см. «Время новостей» от 5 мая), кроме масштабных постановок Национального и Нового Рижского театров, представляли и небольшие независимые спектакли, причем самыми занятными из них были те, где играли студенты.

Первый из них, бунинскую «Митину любовь» в постановке Владислава Наставшева, играли в "Театре грязных дел" -- переоборудованном помещении складов при рижском рынке. Ряды зрителей сажали лицом к занавесу, который загораживал не сцену, а голую, крашенную черным, кирпичную стену. Когда ткань отодвигали, обнаруживалось, что стена беспорядочно утыкана металлическими штырями и герой сидит на одном из них, как птичка на ветке.

«Митину любовь» на этой самой стене играли двое очаровательных студентов, Юрий Дьяконов был героем, а Инесе Пуджа изображала по очереди всех прочих персонажей -- от юной возлюбленной Кати до озабоченной мамы и басовитого старосты, представляя которого актриса запихивала юбочку в лосины так, что они надувались между ног огромным шаром. Но, в сущности, дело было не в самой игре -- вполне студенческой, свежей и милой, как учебный этюд, и оставившей за пределами спектакля весь драматизм бунинской повести. А именно в придуманном режиссером приеме: актеры играли, перескакивая с одного штыря на другой и не касаясь ногами пола, они свисали с них вниз головой и вольготно укладывались полежать. Штыри были ветками яблонь и высокими этажами дома, они то становились преградой, мешая героям дотянуться друг до друга, а то тесно прижимали одного к другому. Под них подлезали, вокруг них оборачивались, их, тяжело дыша, выдергивали из стены, чтобы переставить в другое место. Спектакль был похож на выполненные человеческими телами рисунки на стене, и это выглядело очень выразительно.

Второй спектакль, дипломная работа студентов из Клайпеды «Битва у...» в постановке Мартиньша Эйхе, -- современная переделка классической «школьной» повести Яниса Порукса, написанной в конце XIX века. Пьеса, которую сочинила Криста Буране, оттолкнувшись от истории про бедного третируемого одноклассниками мальчика, больше всего напоминает наш сериал «Школа». Спектакль этот и играют в специально арендованной на вечерние часы местной школе, разделяя зрителей на шесть групп и отправляя с гидами по классам, в каждом из которых развивается свой эпизод истории.

Пятнадцатиминутные сцены останавливаются звонком, и тогда зрителей переводят в следующий класс. Иногда публика чувствует себя невидимой -- когда мстительная черноволосая лахудра запирает в классе бывшую подругу, считая ее предательницей, и мы только следим, как девушка пытается выбраться. Иногда зрители -- это школьники, и тогда они вынуждены весь урок стоять, выполняя требование разъяренного учителя, пока тот выясняет, кто заснял, как издевались над преподавателем латышского. Иногда публика оказывается высокой комиссией: она сидит в кабинете директорши, а та жалуется на учеников и с обидой предлагает всем прочесть наглые объяснительные записки.

Еще действие происходит в физкультурной раздевалке, в туалете, в актовом зале и в столовке, где мать-буфетчица кормит своего раздолбая-сына, а тот клянчит у нее деньги. Подростки ругаются и целуются, тайком курят и пьют, соблазняют друг друга, бьют, предают, защищают, врут, плачут, воруют и проявляют благородство -- в общем делают все то же, что любые другие старшеклассники. Молодые актеры, похожие на подростков и одетые в костюмы, выглядящие странной смесью современности и крестьянского XIX века, носятся мимо зрителей, задевая их сумками, наступая на ноги и дыша в лицо дымом, отчего приходится чувствовать себя участником здешних событий. Но, пожалуй, одно из самых сильных впечатлений от этого спектакля -- школьная обстановка, попадая в которую невозможно, холодея, не почувствовать себя снова школьником. Старинная школа в центре Риги, где играли спектакль, совсем не похожа на московскую школу «самолетиком» 70-х годов, где училась я, но, глядя на выщербленный кафель на полу, крашеные стены, бледные цветочки и «наглядные материалы» на стенах класса, чувствуешь, как что-то подкатывает к горлу. А уж когда разозлившийся учитель, сам похожий на подростка-отличника, внезапно заорал и грохнул чем-то по столу, я вспомнила все. И пожилой француз, выходя со спектакля на улицу, с облегчением выдохнул: «Как я узнаю школьный запах, он столько напоминает! Слава богу, школа уже позади».

Рассказывают, что «Битва у...» уже вошла в репертуар Лиепайского театра, в который после окончания берут всех студентов курса. Но «прививка школой» в Лиепае не прекратится -- там также будут арендовать местную школу, а молодые актеры станут осваивать новые классы и туалеты. И тут уже разговор о короткой жизни дипломной постановки будет закрыт -- спектакль будет жить, пока в молодых актерах сохранятся те свежесть, напор и драйв, которые так необходимы именно здесь. И за которые зрители так любят даже не самые совершенные студенческие спектакли.



Источник: "Время новостей", 07.05.2010 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.