Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.05.2010 | Театр

Из жизни люмпенов

Константин Райкин поставил в «Сатириконе» «Деньги»

Самое обаятельное в сатириконовских «Деньгах» -- обстановка. Действие пьесы Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын» Райкин перенес в недавние 90-е, на бедную городскую окраину. К самой железной дороге, где у переезда со шлагбаумом, в обшарпанном доме с драным расписанием на стене живет болтливая обходчица Домна Евстигнеевна (Эльвира Кекеева), а вокруг -- в гаражах, исписанных всем подряд, включая телефон гармониста, в ржавых контейнерах, превращенных в нищие домики, -- бурлит люмпенская жизнь.

Обаятельна не только сама «картинка» со множеством узнаваемых подробностей, сочиненная художником спектакля Дмитрием Разумовым, хороша атмосфера, возникающая с первых минут спектакля, когда в полутьме выползает из дома заспанная Домна в оранжевой жилетке и с флажком, грохочет невидимый поезд, несущийся, кажется, прямо там, где сидят зрители, мелькает по стенам свет из вагонов и от ветра несутся по земле листья и сор из мусорных баков.

Райкин много чего насочинял для этого спектакля, которому дал подзаголовок «криминальная сказка». Тут лавочник Епишкин (Алексей Якубов) -- маленький да жилистый пахан в кепке, ведущий для прикрытия глаз во дворике торговлю яблоками с весов. Зато в гараже он держит целый притон, светящийся по ночам красным неоном. Его томная, истекающая соком дочь Лариса (Анна Селедец), зазывно загорает на крыше гаража, и, сватаясь к ней, дураковатый сын Домны, красавчик Елеся (Георгий Лежава) раздобывает для солидности малиновый пиджак. Во дворе на ящиках из-под пива сооружают самодельный стол для пинг-понга: мужчины, играя, за ним «перетирают» дела, а женщины усаживаются посплетничать. Строгий квартальный превратился во взяточника-участкового (Сергей Климов), и даже то, что его зовут диковинным именем Тигрий Львович Лютов, не мешает -- кажется, что это просто кличка, как и имя лавочника Истукарий Лупыч. Ложится «в масть» тут даже то, что милого, но никчемного ухажера главной героини, бедной красавицы Насти (Глафира Тарханова), играет американец с дважды литературным именем Один Ланд Байрон (бывший студент Райкина). Таких молодых иностранных шалопаев, мелких клерков, окруженных восторженным вниманием русских девушек, в 90-е было в Москве немало, и они так же не могли предложить красавицам ничего, кроме своего акцента.

К сожалению, на «обстановке» главные достоинства спектакля Райкина и заканчиваются. То, что историю стопятидесятилетней давности решено превратить в современную, нисколько не вредит пьесе Островского, его драматургия без натяжек ложится на сегодняшний день. Но дальше "Деньги" разыгрываются в привычном духе «Сатирикона»: с криком, чрезмерной игрой и дискотечными песенно-танцевальными номерами, на которые горазда здешняя молодая труппа.

Почему на этой сцене большинство спектаклей непременно превращается в эстраду -- ума не приложу. Вроде бы играют хорошие артисты -- что молодые, что старшие, -- и с потолка гроздьями свисают микрофоны, а чуть что -- все начинают горло драть и пантомиму устраивают такую, будто рассчитывают на зрителей, сидящих в задних рядах Большой спортивной арены. Ведь разве что для них, смотрящих спектакль «из жизни насекомых», надо на каждую реплику скорчить рожу, выпучить глаза, руками взмахнуть, да еще отпрыгнуть -- иначе не увидят.

Главную пару стариков: скрягу Крутицкого (доведшего свою племянницу Настю до того, что впору идти к богатею на содержание) и его забитую, но добросердечную жену играют «первачи» среднего поколения сатириконовской труппы -- Агриппина Стеклова и Денис Суханов, но и это дела не спасает. Даже главный, бенефисный выход Суханова -- сильнейший последний монолог скупца перед тем, как удавиться, вопль отчаяния и тоски безумца, потерявшего то, что было смыслом его жизни -- деньги, и тот получился эстрадным. Все те же танцы, но теперь уже с шинелью, в которую зашиты оставшиеся купюры, все те же невероятные ужимки и сумасшедшие рожи, на которые Суханов мастер. Только на мгновение в остановившихся круглых глазах артиста мелькнет что-то настоящее, и снова начнется эстрада. Впрочем, публика «Сатирикона», любящая Суханова именно за это, довольна и провожает героя на самоубийство аплодисментами, будто после удавшегося трюка в цирке. И действительно, чего жалеть: противный старик помер, симпатичным молодым достались все деньги. Вполне сказочный хеппи-энд.



Источник: "Время новостей", 28.04.2010,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.