Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

13.04.2010 | Искусство / Колонка

Двадцать лет вместе

Именно сейчас, в двадцатилетний юбилей «Твин Пикс», на экраны выходит «Мелодия для шарманки» Киры Муратовой

Композитор Анджело Бадаламенти очень любит вспоминать о том, как с ним немножко подрался Пол Маккартни. Ну, не совсем подрался - ударил один раз в плечо. Но синяк остался. Перед этим сам Пол рассказал Анджело, как не состоялся его концерт в Букингемском дворце. Бывшего битла пригласили на день рождения Ее Величества исполнить 35 минут своих лучших песен. Пол прибыл во дворец, осмотрелся, съел пару бутербродов, повторил в уме текст «Yesterday» и, наконец, почувствовал, что готов. К нему подошла Елизавета II, поприветствовала и сказала, что очень рада видеть Маккартни на своем празднике, но, увы, не сможет остаться на выступление. Уже пробило семь, а значит, ей пора подняться к себе и смотреть очередную серию «Твин Пикс». Дело было ровно двадцать лет назад, и сериал показывали впервые. Королеве, как и всем, не терпелось узнать, кто убил Лору Палмер.

Если даже для телевизионно развитой Британии «Твин Пикс» оказался дороже Маккартни, что же говорить о России. Нам сериал стали показывать в конце 1993 года, и это был вообще один из первых иностранных многосерийных фильмов, которые увидели россияне. Мы знали и любили «Спрут», вполне сочувствовали «Рабыне Изауре» и кое-как пытались разобраться в мельтешении героев «Санта-Барбары». Проект Дэвида Линча на «Первом» (тогда еще «Останкино») был первым по-настоящему безупречным решением дирекции канала. Вслед за английской королевой вся Россия хотела знать убийцу Лоры Палмер. Но даже когда его имя было раскрыто в конце первого сезона, мы продолжали смотреть «Твин Пикс». Оказалось, что дело совсем не в сюжете. Из-за того, что мы не очень ориентировались в жанре сериала вообще, не знали правил игры, мы спокойно и даже восторженно принимали линчевскую специфику: мистику, сюрреализм, необъяснимое поведение героев.

Напомню, начало 1990-х - это время, когда московский храм Христа Спасителя был еще в полусобранном состоянии, члены «Белого братства» на улицах предрекали скорый Апокалипсис, а протестантские проповедники собирали стадионы. Стадионы! Вы можете представить себе, кто сейчас может собрать такое количество народа? Даже монстрам рока слабо, а иностранные пасторы ведь не песенки пели, а читали Писание.

В общем, мы спокойно проглотили все, что предлагал Линч - всю эту демонологию, буддизм, Белый Вигвам, Черный Вигвам, интуитивные методы расследования. Это сейчас, когда вышла книжка «Поймать большую рыбу» стало окончательно ясно, что Линч вообще не шутил. Он действительно живет в мире трансцендентальной медитации, и не видит ничего зазорного в том, чтобы искать художественные образы в глубинах подсознания. Сейчас, когда мы уже прочитали много книжек Пелевина, мы бы таким объяснением и удовлетворились. Но тогда, двадцать лет назад, очень хотелось поговорить о феномене «Твин Пикс» - и мы говорили.

Я думаю, многие помнят классическую серию публикаций по поводу сериала в газете «Сегодня» . Эти тексты не только вполне соответствовали духу Линча, но и были чем-то вроде философической новеллизации «Твин Пикс». В тех статьях было достаточно психоанализа, литературных и исторических аллюзий, абсурда и шизофрении: иногда, например, текст выглядел как диалог двух журналистов - настоящего и вымышленного. В связи с Линчем вспоминались Тютчев и Жуковский, Делез и Бодрийяр, а рецензент мог себе позволить поразмышлять, к примеру, о «воплощении карсавинской идеи о дифференцирующей ипостаси самопознающего стяженного бытия». Я лично, понимая всю неадекватность такой журналистики «историческому моменту», крепко жалею, что сейчас так писать могут себе позволить только блогеры с двумя десятками читателей. Да и Линча вряд ли когда-нибудь повторят на Первом.

Тем не менее, именно сейчас, в двадцатилетний юбилей «Твин Пикс», на экраны выходит «Мелодия для шарманки» Киры Муратовой - фильм, который по уровню чертовщины, пожалуй, переплюнет и детище Линча. Следить за похождениями детишек-сирот по рождественскому Киеву порой не менее жутко, чем видеть, как в добрейшего агента Купера вселяется демон Боб. Дети пробираются сквозь пургу к ярким витринам, заглядывают в поисках мифических родителей в казино и супермаркет, но только бесы кривляются им из метели. Да и сами сироты, с их заторможенной и неестественной манерой речи, глубокими тенями под глазами и сомнамбулическими движениями похожи на покойников.

Кира Георгиевна, может быть, и хотела сказать что-то о человеческом равнодушии, но получилась у нее то ли вариация на тему дантова «Ада», то ли украинский «Сайлент Хилл». Но, видимо, сейчас по-другому нельзя говорить о важном: не дискурс, а язык мифа и религиозных символов действительно доходит до людей.

И возвращаясь к эпизоду с Маккартни и Елизаветой II. Обратите внимание, как обаятельно и мило выглядят все фигуранты этой истории. Может, и нам себе организовать что-то похожее? Вот давайте - не из бунтарских побуждений, а только государственной пользы ради - смоделируем эту ситуацию на нашу действительность. Представляете, пригласит Михалков председателя правительства на премьеру «Утомленных солнцем-2» в Кремлевский Дворец съездов. А тот извинится, и скажет: «Простите, Никита Сергеевич, не смогу остаться, у меня сейчас в Малом зале Безруков с Расторгуевым уже «Березки» затягивают. Надо идти». Рейтинги же взорвутся.



Источник: РИА Новости, 09/04/2010,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
16.10.2019
Театр

Знак тишины

Самый русский герой, Иван-дурак, отправляется за правдой в путешествие-испытание. Его нескончаемая дорога – узкая длинная игровая площадка, на обочинах которой расположились зрители. Череда эпизодов-встреч с героями русских мифов превращается в хоровод человеческих характеров. Вместо давно заштампованных сказочных образов автор показывает живых людей.

Стенгазета
14.10.2019
Книги

О двух друзьях и горе

Сюжет романа почти автобиографичен. Влюбленный в горы Коньетти сам ведет уединенный образ жизни и очень походит на главного героя своей книги — Пьетро. «Восемь гор» — это его посвящение другу.