Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

10.07.2009 | Театр

Ваша смерть очень важна для нас

Еще один канадский цирк на Чеховском фестивале

Все спектакли, привезенные на Чеховский фестиваль под лозунгом «нового цирка», на поверку оказываются сделанными в разных жанрах: то тебе драма, то танец, а вот монреальская компания «Семь пальцев на руке» свою «Жизнь» превратила в черное кабаре, разумеется, с цирковым оттенком.

В Центре Мейерхольда ряды кресел поставили в виде каре, в центр поместили круглую, подсвеченную огнями кабаретную сцену, сбоку -- диджейский пульт, при входе зрителям выдали билетики с загадочными номерами, на сцену в белом костюме вышел толстяк-конферансье с инфернальной усмешечкой, и понеслось.

Конферансье, по ходу оказавшийся лихим танцором, жонглером и акробатом, болтал с публикой на ломаном русском, уверял, что все тут мертвы и уже в чистилище, хихикал, что знает грязные мыслишки каждого, и уверял, что сейчас перед нами пронесутся все наши пороки. Для подтверждения он вынимал из какого-то ящика папки с «делами», обещая ими заняться, и выкликал фамилии с номерами билетиков -- зрители в зале откликались, а якобы опоздавший (это, конечно, подсадка) падал с балкона вниз, на гору картонных коробок. Далее томная стюардесса объявляла, что авиалинии «Жизнь» сейчас осуществляют рейс в ад, и спектакль превращался в разбор историй грешников. Вот, например, некий разорившийся наследник огромного состояния по фамилии Армстронг, виноват в крушении самолета со множеством людей, а на вопрос, раскаивается ли он, холеный юноша только читает по бумажке: «Авиакомпания приносит свои извинения за доставленные неудобства». Удар под коленки -- герой падает, ему вывозят инвалидное кресло, и следующий номер -- соединение «каучука» с эквилибром на руках -- как бы движения человека, которому отказали ноги.

Еще одна история смерти: любвеобильная девушка подавилась куском на свидании в ресторане, пока ее молодой человек играл с айфоном: мертвое тело вздергивают на цепи, конец которой отдают молодому человеку, оставшемуся на земле, и начинается «воздух». Девчонка, сбежавшая из сумасшедшего дома на связанных простынях: «Она правильно рассчитала, что простыней хватит на пять этажей, но сама она была на десятом». Тут и «каучук» на больничной каталке, и акробатика на полотнищах. Жгучая сексапильная брюнетка Мими с веревочной петлей на шее страстно танцует с конферансье -- оказывается, она самоубийца.

Трюки все довольно простые -- ничего сногсшибательного, но все это настолько иронично и без претензий, что ворчать на примитивность цирковых номеров и вторичность клоунских реприз не приходит в голову.

Вот пассажир проходит «рамку», которая беспрестанно звенит, и ему приходится раздеваться до трусов, пока не обнаруживается, что у него в ноздре спрятан длиннющий гвоздь. Вот он напивается -- идет жонглерский номер с бутылкой или с тростью, которой ему в сердцах конферансье пригвоздил ногу к полу. Фонограммой звучат пародийные голоса телефонных девушек: «Пожалуйста, оставайтесь на линии, ваша смерть очень важна для нас. Если вы хотите узнать свое кармическое состояние, нажмите один...». Стюардесса, изображающая синий чулок, распевает everybody fucking but me и раздевается. Превратившись в сексуальную блондинку в соблазнительном малиновом белье, она взлетает в воздух на трапеции, как на качелях. Жонглер и акробат, служащий тут клоунским козлом отпущения, продолжает играть на маленькой гитарке укулеле, даже когда его подвешивают за ноги. В конце, конечно, именно его уложат на больничную каталку, окружат томными медсестрами, а потом покроют, словно труп, простыней. Зрителям на прощание скажут: «У вас еще есть время, чувствуйте, трахайтесь, любите...» Все вместе станцуют что-то зажигательное, и публика разойдется очень довольная.

В сущности, все это сделано по вполне традиционным нехитрым лекалам, актеры в антракте разбредаются по залу с бокалами вина в руках и болтают со зрителями -- видно, что еще лучше это бы подошло кафешантанному залу со столиками, но и так тоже неплохо.

Труппа тут небольшая -- всего семь человек на сцене, плюс диджей, да еще несколько техников. И в первую очередь думаешь: а почему такое забавное, изобретательное и непошлое развлечение никто не делает у нас? Это ведь не спектакль Жанти, который один такой и его не повторишь. У этого представления даже режиссер не указан, по всему ясно, что «Жизнь» -- коллективное сочинение всей команды, каждый из которых пришел с каким-то своим большим или меньшим цирковым умением. Почему, например, наши выпускники цирковых училищ, которые умеют не меньше, не собираются в такие маленькие компании, наверняка имеющие хорошие коммерческие перспективы, а готовы со зверски серьезными лицами таскать свои раз и навсегда разученные номера по циркам? Обидно, право.



Источник: "Время новостей",08.07.2009 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.