Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.05.2009 | Театр

Тюремный романс

Алексей Левинский поставил в Театре имени Ермоловой «Свадьбу Кречинского»

Четыре года назад, когда Алексей Левинский поставил на малой сцене Театра Ермоловой «Смерть Тарелкина», театралы, следящие за его работами, ахнули и заговорили о том, что у Левинского, кажется, начался новый период. С одной стороны, спектакль по Сухово-Кобылину был узнаваемо «левинским», то есть негромким и меланхолически неторопливым, а с другой же -- режиссер отказался от фирменной интровертности и эзотеричности действия. История разыгрывалась ясно, актеры играли смачно, и зал, узнавая весьма современный милицейский сюжет, хохотал не переставая. И не было в «Тарелкине» самодовольства и напора, с каким в «больших» традиционных театрах обычно играют этот фарс, зато очень чувствовалось, что за спиной режиссера серьезный опыт постановок абсурдистских пьес.

Через четыре года после постановки последней части трилогии Сухово-Кобылина Левинский неожиданно взялся за первую -- ту, что считается безобидной и легкой комедией. Бывает, конечно, что «Свадьбу Кречинского» окутывают атмосферой тревожного предчувствия, подают как историю, хоть и благополучно разрешившуюся, но грозящую будущими судебно-тюремными мытарствами. Но Левинский идет дальше: он ставит «Кречинского», как будто все уже произошло.

История о благородном и блестящем мошеннике, решившем для поправки дел жениться на влюбленной в него невинной и богатой девушке и в ходе сватовства неудачно разыгравшем аферу с подменой драгоценного солитера копеечной булавкой, происходит не то в тюрьме, не то на зоне.

Маленькая сцена Театра Ермоловой стала камерой с подвесными стенами-решетками, за которые можно выйти (вероятно, в соседние камеры), и тяжелой металлической дверью с прорезями, с лязгом открывающейся и закрывающейся, когда кто-то приходит «с воли».

Первый акт комедии (в богатом доме Муромских) Левинский безжалостно купировал; он начинает действие с квартиры Кречинского, почти пустой и мерзлой, куда моложавый самоуверенный герой (Дмитрий Павленко) входит, кутаясь в тулуп, а с ним, жалуясь на холод, и подельники: суетливый, маленький, похожий на тюремную шестерку Расплюев (Сергей Власенко) и неторопливый, рассудительный, но, кажется, опасный, как старый рецидивист, слуга Федор (Андрей Калашников).

Множество персонажей Сухово-Кобылина исчезли, но зато появилась новая фигура: загадочная, одетая в темное Женщина (Светлана Дикаанидас), не участвующая в действии, но сопровождающая его пением то под гитару, то играя на стоящем в углу синтезаторе. Она тут фам фаталь -- роковое прошлое Кречинского. Кто знает, может, именно она привела героя в тюрьму, да и тут не оставляет в покое. Ходит неслышно, улыбается понимающе и поет то что-то печально-бардовское на слова Светлова («А вы лежите пьяненький в сугробе,/ И вам квитанции не надо на постель...»), то «Таганку», а то какой-нибудь душераздирающий тюремный романс. И именно этой женщине Кречинский всерьез повторяет те слова любви, которых требует от него тихая, но страстная невеста Лидочка (Елена Пурис).

В сущности, в этих самых романсах все и дело, жестоким романсом -- одновременно жарким, гибельным и в то же время отстраненно-ироничным -- оказывается и спектакль «Свадьба Кречинского».

Все герои тут жалковаты -- даже семейство Муромских смотрится классической парой из городского фольклора: бедной обманутой девушкой со слабым, нищим отцом. Прекраснодушная Лидочка -- девица, не начитавшаяся романов, но наслушавшаяся романсов, где страсть, коварство и благородство существуют концентрированно и навзрыд. Вот так и спектакль, будто подзаборная песня из нескольких куплетов, пролетает быстро и одновременно меланхолически неторопливо. Зато к финалу страсть обманутой любви и доверия рвется в клочки, и слезы брызжут из глаз. Но воспринимать это всерьез невозможно, как и сам жанр.



Источник: "Время новостей", 28.05.2009 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.