Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

24.04.2009 | Театр

И с виной и без вины

Алексей Паперный поставил в театре-клубе «Мастерская» собственную пьесу

В центральных банях, где какое-то время назад был пафосный ночной клуб Джусто, а теперь – кафе-театр-клуб Алексея Паперного «Мастерская», сыграли  премьеру пьесы того же самого Паперного «Река». Впрочем, не знаю, можно ли ее называть премьерой в полном смысле – пару лет назад автор уже ставил «Реку» в «Китайском летчике», но тогда эта история была более самодельная, играли летом, на подмостках, сколоченных во дворе клуба.

А теперь все как у больших – в «Мастерской» есть настоящий театральный зал, вмещающий семьдесят человек, поставлен свет, напечатаны красивые билеты, объявлены три премьерных дня, к которым из-за обилия желающих даже добавился еще один ночной показ.

Говорят, в последние годы Паперный ставил спектакли у себя в клубе не раз – я, честно говоря, ни один из них не видела, да и услышала о том, что со времен «Твербуля» он продолжал театральные опыты, только сейчас. Двадцать лет назад, когда команда совсем молодого Алексея Паперного откололась от «Театра у Никитских ворот» Марка Розовского, назвалась ТАМ (Товарищество актеров и музыкантов) и сочинила беспечный и бессюжетный «Твербуль» - его не заметить было нельзя, он вносил какую-то важную собственную долю в перестроечное театрально-студийное кипение. Я помню, что в конце 80-х «Твербуль» играли как раз на Тверском бульваре, на сцене театра имени Пушкина и представление строилось из чередования забавных и трогательных эпизодов, переложенных песенками. Тут действовали типовые персонажи – московские дворники, интеллигенты, девушки, - и во всем этом была милая необязательность и обаятельный дилетантизм, перенятый у главного отечественного театрального дилетанта Марка Розовского. В сущности, там не было ничего нового, но был такой драйв, такая заразительная радость, что у меня все эти двадцать лет при слове «Твербуль» в ушах звучал разухабистый вальсок из спектакля: «Жизнь прекрасна, жизнь прекрасна, Твербуль-буль-буль–буль–буль-буль-буль!». Все прочие студии пытались разобраться с недополученным театральным наследством: бросались то в формализм, то в жгучую социальность, а команда Паперного ТАМ просто крутила головой, рассматривая обновленную Москву и получала удовольствие от того, что находится на сцене. Помню, фанатов у этого спектакля было множество, потом даже по этому сценарию был снят фильм, да и по мировым фестивалям «Твербуль» наездился вдоволь, представляя молодую перестроечную Россию.

Тогда было время всеобщего дилетантизма: никто не обращал внимания на то, у кого какое образование и кто что умеет, желание быть непохожим и драйв казались куда важнее.  Все старые театральные институции с их неповоротливостью и косным профессионализмом для перестроечных театралов были менее интересны, чем свежесть самодеятельных компаний. И вот через двадцать лет это настроение, мне кажется, возвращается.

Не берусь пересказывать пьесу «Река»: в ней множество сюжетных линий, одни из которых к концу худо-бедно сходятся в одну точку, а другие так и исчезают вдали. Даже давая спектаклю подзаголовок, Паперный отказывается от того, чтобы хоть что-то сформулировать и пишет просто: «История о ветре и шляпе, Мише и Лене, Жене и Маше, кошке и следователе, при участии камышей, комаров, плакучей ивы, речных волн и одной старой коряги». На самом деле персонажей в пьесе куда больше: есть, например, еще два милиционера, один из которых в начале почти убил другого, а потом раскаялся. А полуубитый выжил и стал понимать язык зверей и растений. Есть и некий Серега – человек на плоту (его играет длинный и тощий как кочерга Андрей Кочетков, кажется выходивший и в «Твербуле»), вокруг которого к концу соберутся все. Есть некая девушка в лодке, поющая жалостные городские романсы: «вы меня не ругайте, не бейте, а не то я погибну опять, вы хотя бы меня пожалейте, если денег не можете дать». На сцене полно народу - если считать вместе с музыкантами, которые с трудом помещаются в уголке у подмостков, но иногда тоже выходят в маленьких ролях, получается больше двадцати человек. В эпизоде, когда над телом милиционера вьются весьма корпулентные мужчины-комары, шелестят многочисленные девушки-камыши и прочие говорящие «львы, орлы и куропатки», теснота на крошечной сцене такая, что актерам приходится протискиваться в толпе, чтобы сказать перед публикой свою реплику.

В общем, все это имеет вид откровенно, честно и неприкрыто самодеятельный, как оно, собственно и есть. И дело не в том, что в труппе Паперного мало профессиональных актеров, а в том, что в такой стилистике домашнего театра даже профессионалы выглядят, как  любители, но, как ни странно, в этом есть какое-то обаяние.

Да, все тут играется как в дачном театре «в сукнах»,  и лишь иногда по авансцене из одного угла в другой проезжает занавеска с очередной картинкой – то реки, а то леса. Да, пьеса в сущности нелепая, наивная, похожая на все на свете, начиная от Венички Ерофеева до Юрия Коваля, но иногда действительно смешная и трогательная. Да, кроме «настоящих» актеров тут играют все возможные «друзья и знакомые кролика», а также его дети и родители, чья аматерская старательность выглядит особенно умилительно. И когда знакомая всем и каждому Ирина Борисовна Паперная проплывает из одного угла в другой, помахивая руками, а умирающий милиционер мечтательно говорит: «птица полетела!», - зал счастлив. Да, в конце концов, пока большая часть зрителей этого театра – знакомые и родственники, они с восторгом узнают своих и хохочут, падая со стульев, даже когда к этому нет никакого повода. Но я о другом.

Все дело в том, что этот любительский театр не претендует на то, чтобы казаться настоящим, серьезным и важным, в нем нет амбиций и пафоса, все простодушно, смешно и никто не пыжится быть звездой. И эту домашность, в которой есть какая-то трогательная интимность, чувствуют даже те зрители, что не имеют никакого отношения к Паперному с его «Мастерской». У них почему-то тоже возникает ощущение, что они оказались в хорошей компании и тут не чужие.

Похоже, сегодня, когда театр стал суперпрофессиональным, часто высокотехнологичным и, в сущности, очень элитарным искусством, потребность вот в таком домашнем театре, держащим себя на равной ноге со зрителем - очень велика. А уж в теперешней тягостной кризисно-депрессивной атмосфере  трогательные истории Паперного с почти всегда хорошим концом, должны быть особенно востребованы. Двадцать лет прошло, а ощущение прекрасности жизни в его спектакле не изменилось: «Жизнь прекрасна, жизнь прекрасна и с виной и без вины».

Дина ГОДЕР



Источник: "Время новостей", 24.04.2009,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
16.10.2019
Театр

Знак тишины

Самый русский герой, Иван-дурак, отправляется за правдой в путешествие-испытание. Его нескончаемая дорога – узкая длинная игровая площадка, на обочинах которой расположились зрители. Череда эпизодов-встреч с героями русских мифов превращается в хоровод человеческих характеров. Вместо давно заштампованных сказочных образов автор показывает живых людей.

02.08.2019
Театр

Семь из двадцати двух

Чеховский фестиваль – один из самых длинных у нас, нечего и надеяться увидеть все. Так что сначала составляешь список самого желанного, а потом высчитываешь, на что попасть действительно удастся. У меня получилось семь спектаклей.