Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

10.03.2009 | Колонка / Общество

Вспомнить о приличиях

Все дело в самих ценностях

Ну вот, наконец-то я дождался от высшего кремлевского сановника слов, которых так давно ждал. Первый заместитель главы Администрации президента, главный идеолог нашей самой суверенной в мире (злопыхатели утверждают, правда, что в Судане она еще сувереннее) Владислав Сурков, выступая перед экспертами на форуме «Стратегия 2020», набрался смелости и сказал: «Чувство приличия не должно покидать даже в кризис». Как это точно и как это вовремя! А то не успели Дерипаска с Абрамовичем получить свои миллиарды из бюджета, как на этой неделе на смену им прибыл глава «Ростехнологий» Сергей Чемезов. Весь прошлый год он без разбору сгонял сотни предприятий в свой невиданный колхоз, а теперь решил, что самое время оплатить их долги (ставшие долгами «Ростехнологий») из бюджета. Да что там Чемезов, сам премьер, он же нацлидер, ведет себя в последнее время не так чтоб очень адекватно. Тут вот сообщил известному промышленнику, что сидит у того под столом во время важных переговоров. И это не говоря уже о правоохранительных органах, у которых крыша от кризиса и противоречивых указаний начальства совсем поехала. Решение о том, миловать или нет невинно осужденную Бахмину, отложили на неопределенное время и возложили на суд в Москве. В итоге журналисты гадают: то ли Бахмину хотят заставить давать показания против Ходорковского, то ли, взяв в заложницы женщину с грудным ребенком, власти хотят заставить самого Ходорковского дать какие-то нужные им показания.

Как ни крути, все это напоминает известную сцену допроса радистки Кэт штурмбанфюрером Рольфом. Так что призыв к соблюдению элементарных приличий выглядит в высшей степени своевременным.

Но, увы, госидеолог был возмущен совсем другим. Верхом неприличия Владислав Сурков считает довольно популярное ныне рассуждение о том, что россияне могут пересмотреть негласный общественный договор, заключенный с властями. В эпоху нефтяного благополучия народ в обмен на материальные подачки отказался от многих гражданских прав и свобод. И вот как раз когда подачки кончились (куда там народу, когда даже Дерипаске с Абрамовичем не хватает), народ может потребовать вернуть ему гражданские права.

Вот господин Сурков и счел нужным обидеться за русский народ. Мол, ни от каких прав он никогда не отказывался, а «суверенная демократия» — не что иное, как выражение подлинного народного духа. Подозреваю, что в своем возмущении Владислав Юрьевич вполне искренен. Как искренен любой профессионал, которому в эпоху кризиса угрожает потеря работы. Ведь, если называть вещи своими именами, последние восемь лет работа Суркова состояла в проституировании гражданских прав и свобод, приспособлении их под нужды путинской вертикали. И вот теперь некие безответственные люди предрекают, что эти самые права и свободы могут быть изъяты из сурковского ведения.

Именно поэтому он считает возмутительными даже предположения о том, что кризис может привести к изменению существующей политической системы: «Я хочу напомнить, что те «образцовые» демократии, с которых нас обычно призывают брать пример, первое, чем они отвечают на любой кризис, они говорят: мы верим в наши институты, мы не откажемся от наших ценностей.

Мы же при первых проблемах, еще и кризиса нет, тут кто-то правильно говорил, это все еще условный кризис, это первые его шаги, только сквозняк откуда-то подул, мы сразу заявляем: надо пересмотреть наши институты и более того – переосмыслить наши ценности».

Главный политтехнолог страны делает вид, что не понимает — все дело в самих ценностях, их качестве. Когда к ним относят разделение властей, парламентаризм, верховенство закона, свободу слова, тогда общество может опереться на них в эпоху кризиса. Благодаря им общество ищет и находит наиболее оптимальные пути выхода из трудностей, с которыми столкнулось. Ценности же г-на Суркова: всевластие коррумпированной бюрократии, узаконенный отказ от любого контроля — хоть парламентского, хоть общественного — над исполнительной властью, басманное правосудие. Опираясь на них, удобно воровать (что, кстати, признает и сам Сурков, констатировавший, что «эта система во многом, к сожалению, консервирует коррупционные отношения»), можно до небес раздувать рейтинги начальников, можно затыкать рот всем несогласным. Можно протащить любое выгодное решение, любой закон. Только нет никаких гарантий того, что в нем будет содержаться самое верное решение. Можно заставить людей голосовать за безымянных начальников из «Единой России». Только это никак не сделает этих начальников легитимными народными избранниками. И поэтому народ ни на секунду не будет считать себя ответственным за решения, которые от его имени напринимают. В этом-то и состоят главные отличия между суверенной демократией и собственно демократией — без ненужных прилагательных. И, выступая перед экспертами, просто неприлично делать вид, что не видишь разницы.



Источник: "Ежедневный журнал", 06.03.3009,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.