Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

30.01.2009 | Театр

В картонном городе

На сцене театра «Практика» сыграли пьесу «Парикмахерша»

Мне кажется, этот спектакль создан, чтобы быть хитом -- маленьким негромким хитом маленького театра. Ироническая современная сказка со счастливым концом -- это то, чего сегодня очень хочется зрителям. Конечно, на самом деле тут много лукавства: написанная ростовчанином Сергеем Медведевым история про мечтательную парикмахершу средних лет, влюбленную по переписке в некоего отбывающего срок убийцу Женьку, про то, как он, выйдя на свободу, приехал к подруге, уговорил продать квартиру, чтобы переехать в Москву, а потом и убил, вовсе не сказочная, а скорее из раздела криминальной хроники. И даже счастливый конец: как ее спас ухажер-пожарник и она вышла за него замуж, а рецидивиста посадили, тоже выглядит не слишком счастливо. Мужа Ирина не любит, ребенка родила от Женьки, который снова пишет ей с зоны жалостные письма, и т.п. Но вся эта история рассказана от лица парикмахерши с такой наивно-радостной детской интонацией, что душераздирающий мелодраматический сюжет невольно воспринимается легко и безболезненно, как в сказке с яркими картинками. И спектакль Руслана Маликова в театре «Практика» очень точно эту интонацию угадал и использовал.

Тон сразу задают остроумные картонные декорации Полины Бахтиной: каждая сцена открывается, словно страница в книжке-раскладушке. Как только поворачивается «первый лист» и зрители видят раздвигающуюся на глазах маленькую провинциальную парикмахерскую на два места, с узнаваемыми кактусами на покосившихся шкафах и креслами, обитыми дерматином, они взрываются хохотом и аплодисментами. В маленьких небогатых театрах такое бывает крайне редко.

Героиня «листает страницы»: вот ее кухня со стареньким холодильником, вот комната пожарного Виктора с обязательной гитарой на стене, вот дискотека с силуэтами танцующих. Все сделано с любовью к деталям, которые прежде всего и создают среду даже на трех квадратных метрах: цветочки на обоях, облупившаяся краска на дверной коробке, щелястые ящики в парикмахерских тумбах. Все плоское, как в таких книжках: гитара, лейка, телевизор с фотографией Меладзе, выдвигающиеся из спинок кресел головы клиентов, повернутая на зрителя, как у Петрова-Водкина, столешница с закусками. И сами герои в этой раскладушке тоже двумерные, как картонная бутафория: стоят только лицом к зрителю, расставив ручки, смешно ковыляют на прямых ногах вперед-назад и вправо-влево, не поворачиваясь. И даже садятся, только отстегнув откуда-то с ноги и подставив под зад палку с насестом вроде перевернутой швабры. Может и перебор, но все равно смешно.

Все такие типичные: пухленькая кудрявая подружка-парикмахерша (Анна Галинова), когда речь не о ней, так и стоит, замерев и повернув лицо к книжке, как древнеегипетская роспись. Туповатый пожарный, никогда не снимающий шлема (Дмитрий Мухамадеев), вечно приносит с работы слегка оплавленные сувениры, вроде медальона или даже телевизора. Корпулентный работник суда (Анатолий Хропов) носит костюм с галстуком и рассуждает, как парторг, а брутальный уголовник в кожаной косухе (Эдуард Флеров) ходит буквой Ф, зажав под мышкой мотоциклетный шлем. Один из героев так и вынесен плоской картонной фотографией, и реплики его раскиданы другим персонажам -- бывший муж Ирины, художник-алкоголик, мечтающий о шокирующем актуальном искусстве, стоит среди сцены с лучезарной улыбкой артиста Усова, как фигура президента, с которым предлагают сфотографироваться на Арбате.

Но главным образом интонацию спектаклю дает главная героиня -- ее играет Инга Оболдина, отложившая в сторону свой фирменный громогласный темперамент, который так выжимает из нее большинство режиссеров.

Оболдина очень спокойно, даже тихо играет женщину простодушную, ясную, доверчивую и открытую, как ребенок, но при этом твердо знающую, что она хочет. А хочет она сказочной любви и поэтому от всего, что кажется ей скучной «синицей в руках», вроде нелепого Виктора, приглашающего «посмотреть, как горит многоэтажный дом», легко отказывается. Конечно, театр тут почти кукольный, и все характеры, включая Ирину, очень условные, но попадание точное, отчего вся эта история, за спиной которой маячат феллиниевские «Ночи Кабирии», вызывает такую радость зрителей. Правда, послесловие про нового мужа и сына, которого она тоже назвала Женькой, всегда улыбчивая Ирина произносит потухшим, усталым голосом и опять идет к почтовому ящику ждать писем от своего принца из-за решетки, но это как-то пролетает мимо ушей. И зрители остаются с веселым ощущением, что, как бы паршиво ни складывалась судьба, ничего, в конце концов «все у нас получится». И живой артист Усов, сидевший в зрительном зале, раскланивается вместо своего картонного двойника.



Источник: "Время новостей" 29.01.2009 ,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.