Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

11.12.2008 | Общество / Религия

Христиане за Объединенную Европу

Сегодня Европа бьется над тем, как примирить разнообразие с универсализмом

На 83-ей Социальной неделе Франции (СНФ), прошедшей в конце ноября в Лионе, как всегда, обсуждалась тема, сопрягающая религию и общество — эти ежегодные публичные семинары, задуманные католиками в самом начале ХХ века (первый состоялся в 1904 году), были уже тогда призваны прививать как верующей, так и неверующей общественности «социальное сознание». Наверное, это заслуга не только Социальных недель, но цель в большой степени можно считать достигнутой: Лионский Конгресс-центр, рассчитанный на три с половиной тысячи мест, все дни семинара был забит до отказа, причем в Лион съехались не только делегации от религиозных и общественных организаций из разных стран, но и многие французы, проявившие личную инициативу и заплатившие за участие в семинаре небольшие, но собственные деньги. Например, дама из Макона, организовавшая в родном городе группу общения иудеев и мусульман. Или живущая под Парижем семейная пара, приехавшая на семинар «из интереса».

Тема семинара, хотя и не поражала оригинальностью, действительно была интересной, тем более что во Франции, как и у нас (хотя у нас так прямо вопрос никогда не формулировался), она вызывает горячие споры: «Религии: угроза или надежда для наших обществ?»

Семинар, рассчитанный на самую широкую публику, был организован с обстоятельностью серьезных научных конференций: выступали известные социологи и богословы (Жан-Поль Виллем, Жан-Луи Шлегель, Даниэль Эрвьё-Леже, Пауль Цуленер, Энцо Бьянки, Мустафа Шериф), пленарные заседания перемежались с круглыми столами, на всех мероприятиях постоянно дежурили разносящие листки для вопросов волонтеры, и докладчики на собранные вопросы аккуратно отвечали. В дискуссии принимали участие и видные политики: например, Мишель Камдессю, который оказался не только экс-генеральным секретарем МВФ, но экс-президентом Социальных недель — и хотя бразды правления перешли к руководителю социального директората Еврокомиссии Жерому Виньону, Камдессю явно продолжает поддерживать инициативу. Кроме того, на круглых столах выступали вице-президент Еврокомиссии Жак Барро, председатель Демократической конвергенции Каталонии Жорди Пужоль, недавний министр юстиции Франции и депутат парламента социалистка Элизабет Гигу.

Замечу, что никто из участников не дал на предложенный к обсуждению вопрос категорически однозначного ответа. Размежевание шло между теми, кто считает, что скорее угроза, чем надежда, и теми, кто, осознавая угрозу, все-таки не перестает питать надежду. Надеющиеся были в явном большинстве. Впрочем, вне зависимости от позиции почти все докладчики говорили о кризисе современного европейского общества, в первую очередь о кризисе идентичности, что, собственно, и заставляет задуматься о роли религии не только как сугубо личного дела, но и как общественной силы.

Кризис выражается прежде всего в том, что у общества не осталось никаких идеалов. Иссяк просвещенческий запал, общество больше не верит в науку, в прогресс, все идеологии, в том числе гуманистическая, растоптаны.

Индивидуализм — победа былых лет — обернулся во зло. В ситуации культурного и морального плюрализма человек чувствует себя растерянным: какие ценности разделять, а какие нет? Индивид должен в большей степени сам себя конструировать, чем это было в прошлом, и пропасть между сильными и слабыми растет. Не в силах найти себе применение, слабые выпадают из общественных связей, перестают в полной мере чувствовать себя гражданами своей страны. Государство, как когда-то Церковь, теряет свой сакральный ореол, оно больше не в состоянии продуцировать смыслы, все стремительнее превращаясь в инструмент администрирования: «Политики разучились говорить о том, кто мы. Они должны прикладывать интеллектуальные усилия, чтобы заново открыть себя», — сказала доктор социологии Даниэль Эрвьё-Леже (Высшая школа социальных исследований, Париж).

Могут ли религиозные организации что-то сделать, чтобы заполнить эту лакуну? Вера, источник смыслов и ценностей, всегда давала людям долгосрочные ориентиры. Но способны ли религиозные организации работать на сплочение общества? Ведь приоритет Евросоюза на сегодняшний день — консолидация мультиэтнической и мультикультурной евронации.

Очень в малой степени, полагают те, кто видит в религии скорее угрозу. В наиболее радикальной форме их позиция была выражена в докладе как раз Даниэль Эрвьё-Леже. Религии научились использовать завоевания демократии, но одновременно хранят память «наступательной борьбы» на светское общество, считает исследовательница. Они могут работать не на объединение, а на разъединение, ибо многие склонны отстаивать свои религиозные взгляды как ту «единственную правду», которой надо следовать. И тут можно опасаться не только мусульман, но и христиан: утратив свою политическую роль, церковь потеряла рычаги, позволяющие ей участвовать в организации общества. Вечное искушение вернуть себе эти рычаги — вот что делает любой религиозный институт опасным. Однако общественное пространство не должно быть пространством пустоты. Необходимо создать традицию современности, которая бы не основывалась на догмах прошлого, а исходила из настоящего. «Пора подумать о новой утопии», — призвала Эрвьё-Леже.

Необходим постоянный и содержательный диалог с религиозными общинами, считают те, кто связывает с религиозной активностью надежды на будущее. Эта позиция полнее всего была выражена в выступлении профессора Сорбонны Жан-Поля Виллема.

На его взгляд, полное вытеснение религии в индивидуальную сферу подрывает принципы секулярности, которыми так гордится европейское сообщество и особенно Франция. Демократия нуждается в индивиде, у которого есть убеждения, позволяющие ему действовать как субъекту, а не быть просто объектом. Да, некоторые религиозные группы не готовы мириться со всем, что производит современная культура, но конфликт — это нормально. Напряжение между государством и церковью позволяет им лучше осознать важность друг друга. Без конфликта нет разнообразия. И демократия — именно то общественное устройство, которое подразумевает конфликты, ведь культурный плюрализм — один из ее основополагающих принципов. Просто-напросто нужно научиться ценить чужое.

К этой же мысли сводились выступления почти всех представителей религиозных организаций, которые участвовали в семинаре (а кроме религиозных лидеров из других стран там были главы практически всех общин Лиона: от католиков до армян-григориан). Никто не отрицал, что, когда вера и сила встречаются, это может быть опасным. Но все выражали надежду, что церкви и религии достигли того уровня зрелости, когда они в состоянии отказаться от эгоизма и высокомерия. Толерантность отвоевала себе место, пора отвоевывать новое пространство для диалога между всеми позитивными общественными силами. «Верующие должны быть скорее слугами, чем надменными учителями, слугами милосердия», — сказал глава католической общины Лиона монсеньор Филипп Барбарен. «Нужно забыть о привилегиях, которые были у нас в прошлом, — предложил приор экуменической общины Бозэ Энцо Бьянки (особенно познавательно было прочитать по возвращении выступления наших священнослужителей). — Евангелие — это прислушивание к людям. Мы встречаем не ислам, а людей, принадлежащих к исламу. Не нужно ослеплять людей своим просветлением. Нужна человечность во всем, что мы делаем». «Многообразие — это вызов для мусульман, — признал имам Кемаль Кабтан. — Нужно учиться уважать людей, которые не разделяют вашу веру. Когда-то шла борьба за разъединение религии и государства, теперь нужно бороться за разъединение религии и ненависти».

Руководители Евросоюза, впрочем, были весьма осторожны в своих надеждах на помощь религиозных сил в деле общественного обустройства. Религия не должна быть единственным источником идентификации. Важно сохранить незыблемым принцип секулярности, который и дает возможность признавать ценность всех религий, открывая дорогу для диалога — таков был их фундаментальный тезис.

При всей осторожности политики старой формации (Мишель Камдессю, Жак Барро, Жорди Пужоль) готовы признать «перегибы» в борьбе с религиозным архаизмом. «Мы движемся по пути этой борьбы через радикализацию, — сказал Жак Барро. — Не нужно хвататься за сиюминутное, необходима долгосрочная стратегия.

Иначе возможен серьезный ценностный сдвиг (в частности, пора изменить отношение к абортам: не надо их запрещать, но и не надо думать, что аборты — это хорошо. — С.С.). Государство должно максимально использовать религиозные силы для решения социальных проблем — это определенный тест на солидарность».

Молодые политики в своих отношениях с религией выказывают еще больше прагматизма. Что может дать религия человеку сегодня, когда права человека постоянно расширяются, вопрошала социалистка Элизабет Гигу. На ее взгляд, христианство (об исламе и говорить нечего, стоит посмотреть на бедных женщин!) недостаточно сделало «для равенства», поэтому политики, главные делатели в светском обществе, не говорят религиям, «мы прислушиваемся к вам, они говорят: мы признаем вашу роль».

Все эти споры вполне укладываются в задачу поиска общегражданских ценностей Объединенной Европы. До «новой утопии», кажется, еще далеко: пока-то о ней «подумают». Сегодня Европа бьется над тем, как примирить разнообразие с универсализмом. Но чтобы эти идеи не остались уделом интеллектуалов, их должна продвигать вся культура. Нынешние Социальные недели Франции работали именно на это. Ничего удивительного: христианство всегда играло самую активную роль в построении культурных основ европейского единства.

Лион-Москва



Источник: "Ежедневный журнал", 09.12.2008,








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.