Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

25.11.2008 | Наука / Общество

Отцы и папы-1

Современное общество сохраняет древний образ отца как идеал, но не оставляет мужчинам возможности соответсвовать ему

Начало

«Ну все, с этого дня я лично возьмусь за воспитание нашего сына! – Очень хорошо, только вообще-то у нас дочь...» Попробуйте вообразить, что первую фразу в этом непритязательном анекдоте говорит мать. Ничего не получится – неубедительно, не смешно, «так не бывает». Комический родитель – некомпетентный, отстраненный от жизни семьи, ничего не знающий о своем ребенке, но при этом абсолютно уверенный в каких-то своих особых воспитательных возможностях («с этого дня я лично займусь») – это, конечно же, отец. И не просто отец, а современный – странное существо, у которого нет никаких определенных семейных обязанностей, да и самого его обычно допоздна нет дома, а когда оно все-таки появляется, то проводит время за чтением газеты или просмотром телевизора. Не то, что, бывало, в старину...

Между тем, имеющиеся данные свидетельствуют скорее об обратном:

никогда еще в истории человечества отцы не были столь ответственны, никогда они не уделяли столько времени и сил семье и детям, как в современном обществе.

По данным американских социологов, за последнюю треть ХХ века степень отцовской вовлеченности в воспитание детей в США выросла на треть, а их доступность для собственных детей – наполовину. Конечно, оценить количественно такие вещи, как духовный контакт, доверительность отношений или желание быть похожим на отца, довольно трудно, но можно считать твердо установленным, что американские отцы сегодня проводят с детьми значительно больше времени, чем 25 лет назад. Те же тенденции наблюдаются в Германии, Швеции; вероятно, они характерны для всех развитых стран. Конечно, 25 – 35 лет – слишком маленький срок для сколько-нибудь категоричных выводов, а строгих количественных данных о более ранних обществах у ученых нет. Тем не менее и художественная литература, и личные воспоминания людей, выросших в «старые добрые времена», не дают никаких оснований для идеализации старины.

Отцы былых времен предстают в этих источниках грозными, властно-требовательными, поучающими, иногда – гордящимися своими детьми или наоборот, несущими бремя стыда за них. Но мы никогда не видим их ласкающими детей, играющими с ними, читающими им книжки, не видим их даже у постели больного ребенка.

Обычная картина сегодняшнего быта – отец, меняющий малышу пеленки или кормящий его из бутылочки, – всего сто лет назад вызвала бы у окружающих неудержимый смех или в лучшем случае сочувственные расспросы о судьбе матери ребенка (умерла? сбежала? сошла с ума?). В некоторых культурах табу было наложено вообще на любые проявления отцовской нежности (по крайней мере, прилюдные) – настолько жесткие, что, по свидетельству классика осетинской литературы Косты Хетагурова, «если осетина-отца в прежние времена случайно заставали с ребенком на руках, то он не задумывался бросить малютку куда попало». Подобные нравы были характерны не только для осетин, но и для других народов Кавказа. Да и в просвещенной Европе XVII – XVIII веков эмоциональная связь между отцом и малолетними детьми была скорее исключением, чем правилом.

Откуда же взялось это стойкое и всеобщее убеждение, будто именно современные отцы сплошь и рядом не соответствуют своему предназначению? Почему то, что всего несколько поколений назад представлялось естественным и единственно возможным, ныне выглядит комичным и ненормальным?


От самца до отца

Как известно, почти всем живым существам присущ половой процесс: на той или иной фазе жизненного цикла две клетки сливаются в одну, и из нее развивается новый организм. Сливающиеся клетки обычно разнотипны: маленькая и активная мужская клетка воссоединяется с крупной и малоподвижной женской. И если у большинства высших растений каждая особь способна производить половые клетки обоих типов, то большинство многоклеточных животных разделено на два пола: самцы порождают только мужские половые клетки, самки – только женские.

Трудно сказать, почему эволюция животных пошла именно по такому пути. Но так или иначе разделение на самцов и самок предопределило существование двух разных стратегий размножения. Для самца затраты ресурсов на зачатие ничтожны, а потому ему эволюционно выгодно пристроить свои гены возможно большему числу самок – чем многочисленней будет его потомство, тем выше вероятность перехода этих генов в следующее поколение. Для самки же число и жизнеспособность произведенных ею на свет детей никак не зависит от числа самцов, с которыми она спаривается, зато жестко ограничено объемом ресурсов, которые она может затратить на них – будь то запас питательных веществ в яйце, место в утробе или объем и жирность выделяемого молока. Поэтому ей выгоднее не гнаться за количеством, а вкладываться в качество – выбирать для своих детей наилучших отцов. И если кто-то из родителей заботится о потомстве после его рождения, то скорее всего опять-таки самка: для нее чаще оказывается выгодным еще немного «вложиться» в выживание уже рожденных детенышей (чтобы сделанные ранее немалые «затраты» не оказались напрасными), в то время как самец может с большей пользой потратить время и силы, употребив их на поиски и обхаживание новой подруги.

Конечно, все это – не более чем общее правило, из которого известно множество исключений. У ряда видов животных оба родителя в равной мере заботятся о потомстве; у других роли отца и матери различны, но одинаково необходимы (например, у многих птиц самец во время насиживания кормит самку и охраняет гнездо). У императорских пингвинов, выводящих птенцов в невообразимо тяжелых условиях антарктической зимы, сущестует даже строгий порядок «смены караула»: самка, снеся яйцо, передает его самцу и уходит кормиться в море; через несколько недель она возвращается и отпускает жировать самца. Наконец, известны виды, у которых основная забота о потомстве ложится именно на сильный пол. Самцы африканских страусов водят по саванне многочисленные выводки страусят, оставленных им беспечными подругами, а самцы жабы-пипы носят своих головастиков в специальных ячейках на спине.

Дальше всех, кажется, зашел морской конек: самки этой оригинальной рыбки откладывают икру в особую сумку на брюшке своего супруга. После этого края сумки срастаются, а когда из икринок вылупятся мальки, счастливый отец буквально рожает свое потомство.

Правда, в классе млекопитающих, к которому мы имеем честь принадлежать, примеры столь самоотверженного отцовства неизвестны. Самые ответственные и заботливые отцы в этом классе участвуют в воспитании потомства на равных с матерями. Таковы, например, обычаи волков и их близких родичей (шакалов, койотов), а также ряда южноамериканских обезьян (игрунок, тамаринов и т. д.) и некоторых других видов.

У большинства млекопитающих самцы не играют заметной роли в выращивании потомства, а у иных они представляют для него прямую опасность.

Так, например, взрослый самец-тигр или бурый медведь никогда не упустит случая убить детеныша – даже если это его собственный отпрыск. Львы тоже практикуют детоубийство, но при строго определенных обстоятельствах: заняв место «штатного» самца в прайде (группе львиц), лев первым делом убивает всех котят младше года. Дело в том, что львица, продолжающая кормить детенышей, не может зачать новых, а срок львиного «царствования» слишком короток, чтобы самец мог ждать, пока вырастут его пасынки. К собственным же детям львы-отцы относятся вполне дружелюбно, но особой заботы о них не проявляют.

Примерно так же относятся к детенышам самцы большинства видов наших ближайших родичей – обезьян, в том числе всех человекообразных. Они благодушно взирают на резвящееся вокруг них потомство, порой даже снисходят до того, чтобы поиграть с малышами, но не кормят их, не присматривают и не берут на себя никакой ответственности. У них есть дела поважнее.

Вероятно, так вели себя когда-то и наши предки. Однако такие отношения плохо совмещались с эволюционной ставкой одновременно на двуногое передвижение и на интеллект. Разумному существу необходим большой мозг, но слишком большая голова новорожденного не может пройти через жестко зафиксированный тазовый пояс, необходимый для прямохождения. Эволюция нашла компромиссное решение: человеческое дитя рождается гораздо менее сформированным, чем обезьяньи детеныши, и «дозревает» уже вне материнского организма. Но это означает, что оно очень долго остается беспомощным и должно постоянно находиться при матери – что делает ее уязвимой для хищников или враждебных групп и одновременно ограничивает ее возможности добывать пищу – особенно животную, необходимую для развития детского мозга. Ей и ее ребенку уже мало обычной в обезьяньих стаях помощи матери, теток и сестер – ей необходима помощь самца. Или самцов.

Ни у антропологов, ни у этнографов до сих пор нет ясного представления о том, как эволюционировали брачные отношения человека, через какие формы они проходили. Известно только, что результат получился крайне разнообразным:

в разных человеческих обществах существовали почти все возможные брачные системы – групповой брак, многоженство, парный брак (пожизненный или временный) и даже многомужество.

(До сих пор не удалось найти, пожалуй, только общества, где нормой считался бы промискуитет –  ничем не ограниченные беспорядочные половые связи.) Такое многообразие, а также легкость, с которой люди переходят от одной брачной системы к другой, уникальны: практически у всех животных форма брачных отношений едина для каждого конкретного вида и обычно весьма стабильна.

Но в любом человеческом обществе, независимо от климатических условий, стадии исторического развития и принятой формы брачных отношений, мужчины всегда так или иначе заботятся о женщинах и детях.

«Каждое известное общество прочно основывается на усвоенном мужчинами поведении – кормить детей и женщин», – пишет один из крупнейших антропологов и этнографов ХХ века Маргарет Мид. Даже в тех культурах, где женщина абсолютно безгласна и бесправна, где на нее смотрят как на имущество, мужчина обязан доставить ей и ее детям еду, кров и прочие необходимые ресурсы. А в подавляющем большинстве известных этнографам самобытных обществ (кроме совсем уж немногих, где в ходу групповой брак) огромное, часто решающее значение для статуса того или иного человека имеет то, кто его отец.

Продолжение здесь



Источник: «ГЕО» № 10, 2008 (под названием «Трудно быть папой»),








Рекомендованные материалы



«Мы мечтали, чтобы скорее была война»

Говорят, что такого не было еще. Что такое наблюдается впервые после окончания войны. Что выросло первое поколение, совсем не боящееся войны. Что лозунг «Лишь бы не было войны», долгое время служивший знаком народного долготерпения и, в то же время, девизом неявного низового пацифизма, уже вовсе не работает.


Полицейский реванш и его последствия

Власть воспользовалась тем, что москвичи, не удовлетворившись освобождением Голунова, попытались пройти по московским улицам, чтобы напомнить о многочисленных репрессированных по приказу властей — от Алексея Пичугина, который фактически остается заложником по делу ЮКОСа, до карельского правозащитника Юрия Дмитриева, которому упорно шьют дело по выдуманному обвинению в педофилии.