Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

27.10.2008 | Театр

Клуб осеменителей

В Питере показали скандальный таллиннский спектакль

На фестивале «Балтийский дом» прошел спектакль «Горячие эстонские парни» совсем молодого и не слишком у нас известного таллинского театра NO99. Молва бежала впереди этой постановки. Театр, три года назад созданный двадцативосьмилетним Тийтом Оясоо, в прошлом году был в Москве на «Новой драме» с весьма забавно придуманным «Незнайкой на Луне», который играли как простодушный антибуржуазный памфлет между столов с компьютерами и бумагами в офисе журнала «Афиша». Тот спектакль в окружении привередливых фестивальных зрителей прошел не лучшим образом -- он был рассчитан на неискушенную публику, вроде клерков, радующихся приехавшему прямо к ним шоу как неожиданному приключению в обеденный перерыв. Но слухи о том, что у этого театра есть и другие жестко социальные постановки, в том числе скандальные «Горячие эстонские парни» (или «ГЭП»), посвященные демографическим проблемам, курсировали уже тогда. Позже знакомые эстонцы рассказывали о том, какие битвы ведутся вокруг «ГЭПа» и что один из главных его поклонников -- президент страны -- своих гостей обязательно водит на этот спектакль. Ну а то, что «эстонские парни» объехали уже половину фестивальной Европы, и так понятно: маленькие, социально заточенные спектакли -- сейчас самый востребованный фестивальный формат. Отличается «ГЭП» от большинства других постановок такого рода искренностью; он сделан по душевной потребности, а не по заказу, и в нем, как в возбужденном разговоре, хватает длиннот и противоречий.

В сущности, «ГЭП» -- спектакль-диспут, каких полно было в 20-е годы прошлого века. Его цель -- рассказать о катастрофической демографической ситуации в Эстонии, где молодые люди не хотят заводить детей: ситуация отражает общеевропейскую, но маленькому народу грозит скорым вымиранием.

На пустой дощатой сцене, на фоне деревянной стены, напоминающей о деревенском доме, восемь молодых мужчин и три женщины в народных костюмах в течение почти трех часов разыгрывали тридцать эпизодов-скетчей, титры-заголовки которых проецировались на стену. Толчком к разговору становится фантастическое создание клуба «Горячих эстонских парней», обеспокоенных сокращением нации и готовых положить свою жизнь и здоровье на то, чтобы ежедневно оплодотворять по нескольку эстонских женщин. Весь первый акт посвящен защите «горячих парней».

Начальный эпизод -- «Твоя жена беременна от меня»: парень из ГЭПа рассказывает другу, что, коли тот сам не хотел иметь детей, его жене пришлось для зачатия воспользоваться помощью приятеля. А дальше с дракой, слезами и пародийно-серьезными увещеваниями идет тройной диалог о том, следует ли герою оставаться с любимой женой и воспитывать чужого ребенка как своего или нет. Далее -- эпизоды разных жанров, начиная с «политинформации», где активист клуба рассказывает о сути проблемы и объясняет, что повсеместное «опыление» эстонских женщин вполне возможно, если клуб будет расти, а члены его станут работать, не покладая «рук». Отдельно объясняется, что гэповцы не бросят своих детей, а будут стараться распределять время и становиться хорошими приходящими отцами. Далее идут этюды на «искусство обольщения», лекция экзальтированного демографа, разговоры девушек, мечтающих о парнях, и физкультурные танцы мужчин с активными движениями чресл, демонстрирующие, что члены ГЭПа серьезно подходят к задаче национальных осеменителей. Этюды, сочинявшиеся, как рассказывал потом режиссер, прямо во время репетиций, выходят у молодых актеров наивными, насмешливыми и весьма обаятельными. Заканчивается первый акт идиллическими видеокартинами счастливых отцов и матерей с многочисленными детьми. Казалось бы тема исчерпана, но второй акт сразу начинает с проблем.

Вступают женщины, ставшие матерями. Они говорят, что денег на воспитание детей не хватает, что прекрасные намерения приходящего отца не могут помочь в ежедневной заботе о детях. Короткие сцены с женскими жалобами и цитатами из выступлений известного эстонского политика Эвелин Сепп о поддержке матерей сменяются картинами гэповского ража с объявлением «тотального балтотраха», а потом разговорами измочаленных отцов-производителей, которым не удается ни достаточно заработать, чтобы обеспечить детей, ни найти время, чтобы уделить внимание каждому. После такого поворота событий переход к развеселому «эстонскому народному танцу тульяк, который говорит о любви юноши и девушки» уже выглядит издевкой.

Во втором, «оппонирующем» акте есть два главных сюжета. Во-первых, поход представителей ГЭПа, мечтающих привлечь внимание бизнеса к своему «проекту» возрождения Эстонии, в пиар-контору. Здесь сидят двое вполне благодушных, хоть и туповатых русских, и они никак не могут взять в толк: «Какая ваша главная идея, почему вы хотите быть эстонцами?» Вторая встреча-спор, уже с бизнесменами, оказывается весьма интеллектуально напряженной. Тут оппонентами простодушных гэповцев оказываются братья-эстонцы, образованные молодые богачи, объясняющие, что в сегодняшнем мире разговор о нации устарел и в эпоху глобализации «труды» ГЭПа бессмысленны. После спектакля, когда я с сомнением спросила у режиссера, может ли быть, что эта сцена с разнообразным цитированием Ортега-и-Гассета и других философов с социологами, сочинялась тоже импровизационно во время репетиций, он ответил, что во время подготовки спектакля, совсем как гэповцы, пытался найти поддержку бизнеса и разговор на сцене точно повторяет одну из бесед с бизнесменами, которая произвела на режиссера сильное впечатление.

Конечно, в спектакле этом очень много местного, понятного только своим -- имен, цитат, музыки (мы не опознаем даже такой провокационный ход, как пьяное пение эстонскими девушками национального гимна), но, как выяснилось, он вполне конвертируется. И даже в России, которой страхи малого народа неблизки, некоторые гэповские сюжеты выглядят весьма актуально. Не говоря о том, как непривычно для нас, что такой хлесткий политический разговор без всяких эвфемизмов ведется прямо со сцены -- мы к такому не привыкли.

Кстати, заканчивается спектакль тем, что маленький зрительный зал, будто разноцветными конфетти, засыпают упаковками презервативов. Кто-то удивился, что после спектакля о необходимости рожать нам предлагают предохраняться. Другой предположил, что презервативы бросают только в русском зале. Третий решил, что презервативы все проколотые, чтобы детей рожали даже те, кто об этом и не думал. Думаю, что через полгода, когда «Горячих эстонских парней» привезут в Москву на «Золотую маску», это станет ясно. 



Источник: "Время новостей",24.10.2008,








Рекомендованные материалы


13.05.2019
Театр

Они не хотят взрослеть

Стоун переписывает текст пьесы полностью, не как Люк Персеваль, пересказывающий то же самое современным языком, а меняя все обстоятельства на современные. Мы понимаем, как выглядели бы «Три сестры» сегодня, кто бы где работал (Ирина, мечтавшая приносить пользу, пошла бы в волонтерскую организацию помощи беженцам, Андрей стал компьютерным гением, Вершинин был бы пилотом), кто от чего страдал, кем были их родители

Стенгазета
18.01.2019
Театр

Живее всех живых

Спектакль Александра Янушкевича по пьесе Григория Горина «Тот самый Мюнхгаузен» начинается с того, что все оживает: шкура трофейного медведя оборачивается не прикроватным ковриком, а живым зеленым медведем и носится по сцене; разрубленная надвое лошадь спокойно разгуливает, поедая мусор и превращая его в книги.