Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.05.2008 | Кино

Левый марш

Подарок для всех европейских леворадикальных интеллектуалов: Канны показали «Че Гевару» Стивена Содерберга

Подарок для всех европейских леворадикальных интеллектуалов: Канны показали «Че Гевару» Стивена Содерберга – фильм из двух частей длиной четыре с половиной часа. С ним неожиданно срифмовался «Марадона» Эмира Кустурицы.

Диего Че Марадона

«Марадона» (точнее, Maradona by Kusturica – «Марадона глазами Кустурицы») – самый экспрессивный по форме и содержанию фильм югославского мэтра за все 2000-е. Видно, что в отличие от прошлогоднего «Завета», делать его Кустурице было интересно. Для меня это пока одно из трех самых сильных каннских впечатлений наряду с новеллой Леоса Каракса из «Токио!» и «Вики Кристиной Барселоной» Вуди Аллена. Увы, все три фильма внеконкурсные.

Занятно уже то, что Кустурица – искренне! – считает, будто из всех фигур второй половины XX века в истории останутся только Мао Цзедун, Мерилин Монро и - да-да! – Марадона. Занятно, что Диего на это отвечает: «Эмир, каким игроком я бы стал, если бы не кокаин! Какого игрока мы потеряли!».

Заявление следует после очередной нарезки его фантастических голов. Каждая из таких нарезок, идущая под ударный напор Sex Pistols, завершается анимационной вставкой, как умный Марадона разделывается на футбольном поле с наглыми злобными Маргарет Тэтчер, Елизаветой II, Рейганом, Блэром, Бушем. У Тэтчер от финтов Марадоны отваливается голова. Блэр – с рогами и хвостом. При чем тут все они? А при том, что победа Аргентины над Англией на чемпионате мира 1986 г., когда Марадона забил два своих самых знаменитых мяча (гол, когда он обвел полкоманды, официально признанный лучшим в XX столетии, и засчитанный гол рукой), была реваншем за поражение в Фолклендской войне. При том, что Марадона ненавидит Буша, империализм, войны, CNN, студию Fox, дружит с Фиделем и Уго Чавесом.

Футбол Кустурица уподобляет рок-концерту, религии, что неожиданнее, социалистической солидарности. Фильм умышленно сделан оглушительно – на грани выносимости - громким, что добавляет ему экспрессии. Рев футбольной толпы, рев гитар (поют: No Smocking Orchestra Кустурицы, Ману Чао и сам Марадона, причем недурственно). Что до религии, то Марадона показан живым Богом. Толпа в Неаполе приветствует его так, что это восхищает, но затем пугает его самого. В Аргентине же, оказывается, его фан-клуб организован как церковь Марадоны. Это стеб, но не вполне. К Марадоне и мячу приспособлены все христианские обряды. При «крещении» необходимо повторить гол Марадоны рукой – «рукой Бога» - в ворота Англии и т. д.

Но самое интересное даже не в этом. Марадона не просто встречался с Фиделем – Фидель наколот у него на голени. А на предплечье вытатуирован Че Гевара. Как убеждает Кустурица, если бы Марадона не стал футболистом, то стал бы революционером уровня команданте Че.


Так кто там шагает правой?

После этого было только и смотреть, что «Че Гевару» (таково прокатное название фильма у нас). Изначально фильм Содерберга состоял из двух: «Аргентина» и «Партизан». В итоге это просто Che – Part 1 & Part 2. Впервые в истории Канн фильм без предварительного показа для прессы параллельно демонстрировали в трех разных залах. Едва ли не впервые между частями устроили 15-минутный перерыв. Впервые в перерыве бесплатно раздавали в фойе пакетики (естественно, с надписью Che) с бутербродиком и бутылкой воды. Гуманно (девять вечера, а лично я не ел с утра) и, главное, в духе фильма. Ведь команданте показан там человеком отчаянно благородным, справедливым, заботливым, внимательным к людям.

Впечатления от фильма раздваиваются. В отличие от «Марадоны», форма и содержание живут тут сами по себе. Форма – выверенная, от Содерберга ожидаемая: мейнстрим, но артистический и не канонический. Поначалу действие дергается и мечется, переносится из партизанского леса 1957 года в Нью-Йорк 64-го, где Че вытупает в ООН и дает интервью американским журналистам, и еще куда-то, где Че общается с кубинскими интеллектуалами. Ни одного эпизода длиннее двадцати секунд. Язык то испанский, то английский. Вдобавок, все снято дрожащей камерой. Думаешь: не-е-ет, четыре с половиной часа так не выдержать.

Но постепенно фильм становится более традиционным. Бои рубежа 1959 года за Санта-Клару, которыми Че руководил, показаны уже и вовсе последовательно, а к нью-йоркским эпизодам фильм теперь обращается лишь для того, чтобы наряду со взглядом изнутри событий явить нам всеобъячняющий взгляд извне, стратегический. Когда же начинается вторая – боливийская – часть фильма, он и вовсе превращается в кинодневник. У Че Гевары и впрямь ведь есть боливийский дневник.

Однако, по содержанию и идеологии фильм странен. Че Гевара, которого изображает Бенисио Дель Торо (в гриме забавно похожий в первой части на Марата Сафина), идеализирован донельзя. Прямо лениниана какая-то. Мифология. Ладно, романтический герой, революционер на все времена, пусть будет так (хотя помню злющую статью Марка Захарова против использования образа Че в рекламах – ведь тот, писал Захаров, был убийцей). Но совершенно не проанализирована кубинская революция. Так, вскользь проброшено, что в руководстве партии есть и сталинисты. Не явлены взгляды противников. Нет, собственно, победы революции и послереволюционной ломки страны. Нет истории создания того самого знаменитого портрета Че Гевары, который и стал сегодня рекламным брэндом. Сразу перескок из 1959-го в 65-й, а затем 67-й, в Боливию, в последнюю попытку Че распространить революцию на всю Южную Америку, в историю его гибели.

С другой стороны, может, такой подход и верен. Содерберга интересовал только Че как таковой. Революционер Че сам по себе, последствия кубинской революции сами по себе.


Ум, честь и совесть Cannes

Очень удивлюсь, если «Че Геваре» не достанутся каннские призы, а может, и сама «Золотая пальмовая ветвь». Все-таки большой высококачественный труд. За три дня до подведения итогов фестиваля (в воскресенье поздно вечером) понятно также, что на призы – и победу – могут претендовать «Вальс с Баширом», «Рождественская сказка», «Три обезьяны», «Молчание Лорны», The Changeling Иствуда, о которых мы писали в предыдущих репортажах, и ряд фильмов, о которых еще не писали. В частности, только сегодня покажут один из самых ожидаемых фильмов конкурсной программы – режиссерский дебют непредсказуемого сценариста Чарли Кауфмана «Синекдоху, Нью-Йорк».

Три дебютных картины нашего или полунашего производства, включенные в три параллельные программы фестиваля («Тюльпан» Сергея Дворцевого, «Шультес» Бакура Бакурадзе и «Все умрут, а я останусь» Валерии Гай-Германики – все тоже демонстрируются в последние дни), претендуют на еще один значимый каннский приз – «Золотую камеру». Так что и нам может что-то отвалиться.


P. S. Было, да не так

Кроме «Марадоны», на фестивале еще два фильма про знаменитостей с подпорченной биографией. «Тайсон» Джеймса Тобака и «Роман Полянский: разыскиваемы и желанный». Их герои не баловались кокаином (впрочем, насчет Полянского не уверен), но обвинялись в сексуальных прегрешениях, а Тайсон даже был осужден. В обоих фильмах явлена подлинная правда о происшествиях. Полянского, кстати, фильм не оправдывает. Но в обоих случаях главных героев можно понять.



Источник: "Ведомости", 23.05.2008,








Рекомендованные материалы


Стенгазета
19.02.2019
Кино

Тифлокомментарии — что это и зачем.

Слушайте подкаст о тифлокомментариях: "Человек всегда в первую очередь обращает внимание на то, что он видит. Однако для слабовидящих и незрячих людей звуки - это основной источник информации, в том числе и в кино. А один из главных инструментов для того, чтобы это кино смотреть (да, незрячие люди так и говорят: "смотреть") - это тифлокомментирование".

Стенгазета
06.02.2019
Кино

Канны против Netflix

В этой борьбе современного с традиционным важно помнить, какие цели преследует обе стороны и какие потери они несут. Каннский фестиваль в первую очередь проходит для кинематографистов, причем - из стран, которым тяжело пробиться в общемировой прокат. Для Netflix такой проблемы не существует.