Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.05.2008 | Архив "Итогов" / Просто так

Доисторический материализм

Уважаемой кондитерской фирме не хочется отказываться от раскрученной торговой марки

Думаю, что каждому, кто побывал в последние пару лет в Москве, знакома эта марка: в красном поле, обведенном довольно аляповатой золотой виньеткой - три золотых колоска и лапидарная надпись "Большевик 1855". Если это сознательный рекламный трюк, то он срабатывает - по крайней мере на того, кто хоть что-то помнит из отечественной истории. Сначала поневоле вздрагиваешь: господи, неужто они и тогда водились? Потом успокаиваешься: да нет, это художественный анахронизм, поэтическая вольность, "в его повести Пушкин поедет во дворец в серебристом автомобиле с крепостным шофером Савельичем". А где-то в самых глубинах подсознания вступает неотвязный голос с характерной картавинкой: "Большевизм как течение политической мысли и как политическое движение существует с 1903 года... (ну да, это мы все учили) ...а как торговая марка - с 1855-го!". И дальше еще что-то о том, что это, мол, лишний раз доказывает правоту учения Маркса о первичности экономики по отношению к идеологии и политике...

Конечно, все куда проще и понятнее. Уважаемой кондитерской фирме не хочется отказываться от раскрученной торговой марки. В самом деле - кто сейчас помнит, как она звалась в упомянутом 1855 году?

И верни она себе тогдашнее имя - фабрика братьев Сиу, кому бы оно что сказало? А ежели к тому же, упаси господи, выяснится, что у владельцев есть вполне законные потомки (пусть даже они не помышляют о реституции, но, скажем, не желают отвечать своим именем за качество продукции неизвестного им предприятия) - тут и вообще неприятностей не оберешься. С другой стороны, от солидной досоветской истории отрекаться вроде бы тоже не резон - да и какой тогда год надо было бы указывать? Год переименования в "Большевик"? В конце концов, если во всех мультфильмах и комиксах первобытные люди ездят верхом на динозаврах (даром что в жизни они разминулись с ними лет так примерно миллионов на семьдесят), то почему бы и не быть большевикам в середине XIX века? Незнающий не поймет, а у знающего только прочнее имя фирмы в голове застрянет. И все же в этой попытке наследовать сразу двум несовместимым традициям есть что-то одновременно комичное и унизительное, заставляющее вспомнить "собаку десяти лучших пород", "машину десяти лучших марок мира" и даже гадюку семибатюшную.

Впрочем, как гласит известный советский анекдот, "но почему же вы начали с моего магазина" - то есть с кондитерской фабрики? Разве не то же самое делает на каждом шагу и все наше общество?

Над "городом Санкт-Петербургом, центром Ленинградской области", или, скажем, превращением святого Георгия из радикального пацифиста в божка войны уже поиронизировали немало - но ведь в этих случаях государство всего лишь следует за ходом мысли своих граждан. Некоторое время назад мне довелось общаться с одной самодеятельной поэтессой - милой интеллигентной женщиной, которая в своих (безусловно, искренних) стихах противопоставляла нынешних нуворишей, готовых торговать даже матерью-землей, легендарным Третьяковым и Морозовым. Как выяснилось из дальнейшего разговора, мысль, что для строительства частной картинной галереи или оперного театра нужно иметь не только благородное сердце, но и участок собственной земли, никогда не приходила ей в голову...



Источник: "Итоги", №24, 1999,








Рекомендованные материалы



Нервный продукт

Есть несколько таких продуктов, которые одна моя знакомая называет «нервными». Она так и говорит: «Чуть что, из магазинов исчезают нервные продукты — соль, подсолнечное масло, сахар, макароны, стиральный порошок, мыло, почему-то еще и сыр…» И гречка! Конечно же, гречка!


Утопим весело умы

Кто только не вспоминает теперь о старинной европейской чуме, вдохновившей Пушкина в дни пленившего его холерного карантина, в дни его принудительной «самоизоляции» на одну из его Маленьких трагедий. Кто только не цитирует, взбадривая друг друга и самих себя перед лицом чего-то непонятного, странного, в полном соответствии с умственно-эмоциональными нравами постмодернистской эпохи опасного и веселого одновременно: