Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

20.05.2008 | Колонка

Отверзлись вещие десницы

Здесь и сейчас может быть все. То есть абсолютно все что угодно: хоть пение рефератов, хоть десница ока своего

Один университетский преподаватель рассказывал, как девочка на вступительном экзамене по литературе очень хорошо и прочувствованно прочитала пушкинского "Пророка". Экзаменаторам девочка понравилась. Но кто-то из них все же спросил: "А вы можете сказать, что такое "зеница" и "десница"?" Девочка растерялась, но быстро взяла себя в руки и ответила с обезоруживающей уклончивостью: "Я знаю, только объяснить не могу". Бывает такое, знаю по себе. Хотя, слава богу, все-таки не в случае "десницы" с "зеницей".

А много лет тому назад я набрал телефонный номер своего знакомого. Когда я попросил позвать Володю, необычайно раздраженный женский голос сказал мне, что я не туда попал. Я извинился. "Не нужны мне ваши извинения! - продолжал злобствовать женский голос. - Не можете правильно номер набрать, вообще звонить не надо!" "Я все понял и принял к сведению, но не надо все-таки так кричать", - сказал я, все еще пытаясь завершить эту нервозную сцену по возможности умиротворяющим аккордом. Не тут-то было. "Кричать не надо! - пуще прежнего взъярилась склочная тетка. - Скажите пожалуйста! А что я, по-вашему, должна делать? Рефераты я вам, что ли, петь должна?" "Нет, спасибо, рефератов петь не надо", - сказал я, хотя и по-прежнему мирно, но все же твердо. И положил трубку.

Последнее слово осталось за мной. А также за мной навсегда осталась чудесная окказиональная идиома "петь рефераты".

А про все эти рефераты, а также - в особенности - про вещие зеницы да кровавые десницы я вспомнил, когда какая-то заботливая душа прислала мне ссылку на прелестнейший документ. Документ этот назывался "20 заповедей молодогвардейца" и, соответственно, указанное количество заповедей в себе и содержал.

Свод заповедей, если не по всемирно-историческому значению (хотя и это не подлежит сомнению), то по крайней мере количественно превосходящий Моисеев декалог ровно вдвое, имеет конкретного автора. Его имя мы не станем упоминать всуе не только в соответствии с тем, уже достаточно отстойным и вообще безнадежно ветхим, но все еще более привычным заветом, но из нежелания лишний раз предавать огласке имя юного вдохновенного недоумка. Ведь он может вырасти и, неровен час, несколько поумнеть, а потом с мучительным стыдом вспоминать о своих скрижалях. Дадим ему шанс.

Вот несколько образцов: "Молодогвардеец! Коли видишь на форуме, в чате или ещё где на просторах Всемирной сети, что брат твой по "Молодой Гвардии" ведёт неравную словесную борьбу с врагами "Молодой Гвардии" – помоги ему, поддержи его!" Замечательный стиль, где торжественная библейская инверсированность ("брат твой") лихо сочетается с кокетливыми почвенническими просторечиями ("коли видишь", "или еще где").

А вот уже настоящая, по выражению Пушкина, "библейская похабность": "Смейся в глаза врагам своим, пуская кулаки в ход лишь в самых крайних случаях! А коли пустишь, то пусти так, чтобы враг твой навсегда это запомнил лицом своим!"

"Запомнил лицом своим" - это сильно, это надо непременно передать читателю своему, чтобы он запомнил это мозгами своими и сохранил это в сердце своем.

Но самый там драгоценный изумруд яхонтовый, конечно, этот: "Искореняй нецензурные словечки из лексикона своего! Береги русский язык, как десницу ока своего!" Хочется продолжить: "Чтобы краска стыда не заливала чело твое, а неправедные мысли не посещали чресла твои".

Первая мысль: "Ну, нет! Шутка, конечно же! Так не бывает. Даже в этой среде, к самым непредсказуемым телодвижениям которой пора бы уже и привыкнуть, такого все же быть не может". Возможно, и шутка – такого исключать не следует. А может быть, вовсе и не шутка:

здесь и сейчас может быть все. То есть абсолютно все что угодно: хоть пение рефератов, хоть десница ока своего.

На идейное окормление передовых отрядов нашей пытливой молодежи был не так давно брошен пламенный харизматик Якеменко, вся кипучая и абсолютно, что хорошо заметно, бескорыстная энергия которого направлена на то, чтобы неустанно и плодотворно засирать и без того не слишком комфортное коммуникативное пространство трескучими, как китайские петарды, и яркими, как пакетики картофельных чипсов, лозунгами, призывами, речевками, кричалками и прочими перформансами, стилистические характеристики которых парадоксальнейшим образом позаимствованы из практик современного актуального искусства, с каковым искусством в лице отдельных его представителей эта самая задорная шобла ведет позиционную войну.

Чувство справедливости заставляет признать, что такие заповеди - случай, конечно же, крайний. И что, конечно же, не весь кремлевский агитпроп изъясняется на уровне "лексикона своего". Но тенденция, как говорится, налицо.

Истинные враги российской власти – вовсе не НАТО, не зловредные правозащитники, не Америка с Англией, не разрозненные "несогласные" и не туманно-оранжевые призраки, лишившие ее сна и остатков разума.

Их настоящий враг – язык. Язык их – враг их. Тот самый, празднословный и лукавый.

Врать, разумеется, можно долго и самозабвенно. Нагло и лениво. Можно – в противоположность упомянутой в начале абитуриентке – ничего не понимать, но все объяснять. И это сходит с рук. Но - до поры до времени.

Перестройка и последующий развал советской империи начались, как мне кажется, вовсе не с призывов к гласности и обновлению всех сторон нашей жизни. Они начались с того, что какая-то дурища на всю страну сообщила, что в СССР секса нет. Это был, так сказать, предел. С одной стороны, все как-то давно привыкли к тому, что в СССР, вообще-то говоря, нет ничего кроме ЦК КПСС, КГБ, баллистических ракет и Иосифа Кобзона.

Ну, еще выпивка была. Лишили граждан выпивки. Ну ладно – еще это вот есть у нас, как это называется. Ну, от чего дети бывают. Но уж если в СССР и этого нет – а телевизор зря говорить не будет, - то на хрена нужен и сам этот СССР. Когда выяснилось, что секс и СССР несовместимы, общество, движимое не до конца атрофированным инстинктом самосохранения, выбрало все же секс. И правильно, между прочим, поступило.

Власти повезло с аудиторией, значительная часть которой к вранью относится с полным сочувствием.

То есть не то чтобы им верили, а как-то скорее привыкли – власть вообще-то обычно врет, на то она и власть. Есть, впрочем, и такие, которые верят каждому слову, но эти случаи более уместно рассматривать в клинических категориях.

Да, им повезло с аудиторией, но это везение чревато опасностью. Если уж пипл хавает все, что ему суют, то они начинают лениться уже настолько, что и до "десницы ока" рукой подать. И тогда никакое, даже самое истошное пенье рефератов самим себе им не поможет.



Источник: "Грани.ру", 15.05.2008 ,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.