Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

29.04.2008 | Колонка / Общество

Неразрешимые задачки

Как государству распределять деньги на культуру, непонятно

Министр культуры Александр Соколов на днях пожаловался, что «доля финансирования культуры из общего бюджета впервые упала до уровня ниже 1%». На съезде «Единой России» Борис Грызлов вдруг заявил, что «теряя культуру, мы теряем поколение, теряем безопасность государства, и вкладывание денег в культуру -- это по большому счету экономия в гигантских масштабах». В это время на инспирированном партией форуме "Стратегия-2020» проходило заседание секции "Современное искусство: новые времена, новые перспективы", где режиссер Кирилл Серебрянников собрал прогрессивные умы, чтобы поговорить о стратегических целях. Умы просили денег.

ВЦИОМ в начале апреля провел исследование и выяснил, что театр постоянно, то есть чаще, чем раз в месяц, посещают 2% россиян, причем это число заядлых театралов одинаково в любом городе, большом или малом.

Информация произвела на СМИ большое впечатление. Хотя это при самых приблизительных подсчетах составляет (145 млн поделить на сто умножить на два) -- почти три миллиона постоянных и преданных зрителей! При этом 11% россиян ходят в театр примерно раз в месяц (а в столицах их число возрастает до 21%), то есть 16 млн зрителей -- вот активная публика. Это если ВЦИОМ не ошибается, конечно. Всего же в России примерно 570 театров, из них 68 -- оперы и балета, 107 театров кукол, 100 -- ТЮЗов, детских и молодежных театров. По 28 тыс. активных зрителей на одну театральную единицу. Но мы ничего не знаем о том, довольны ли зрители, хватает ли им театров, не нужно ли других каких?

В США, которые мы считаем страной в театральном смысле отсталой, театров примерно полторы тысячи. То есть театров там в три раза больше, а населения -- всего в два. Но у них до недавнего времени все эти театры жили на средства от билетов, то есть их содержала публика, а, следовательно, они были востребованы ровно в той мере, в какой на них хватало зрителей.

У нас, как ни повышают столичные театры цены на билеты, все равно 70% расходов оплачивает муниципальный бюджет (на содержании федеральных властей только 28 театров, из них 18 -- в Москве). Так что не публика платит, не публика и заказывает, что там показывают. Смотри, что дают. Каждый день в 670 репертуарных театрах России играют спектакли. А сколько из них хороших? Вот то-то же.

У нас еще около 2 тыс. музеев. Опять же никто не обсуждает качество. Есть Эрмитаж, а есть краеведческий -- не буду называть где, но все мало-мальски ценное из него вывезли во время эвакуации в неизвестном направлении, и обратно не вернули.

Правда, там есть климатическая карта области и три чучела представителей местной фауны с желтыми стеклянными глазами. И фотографии передовиков за три послевоенных десятилетия. А денег в стране на перепись музейных фондов не хватает.

Еще у нас около семи тысяч усадеб, считающихся памятниками истории и культуры, причем только две трети из них полностью разрушены, а остальные еще ничего, можно реставрировать, только денег нет и взять негде. А вообще в одной только Бурятии выявлено и находится под охраной государства 1632 объекта культурного наследия, но у нас до сих пор нет общего реестра, поэтому никто не знает, сколько этих памятников по необъятной родине нуждается в средствах на реставрацию и эксплуатацию.

В общем, понятно, что культура -- это прорва ненасытная, и никаких бюджетов на нее не хватит. Как ни называй ее «стратегической безопасностью». На всех не напасешься. Армии дать надо? Милиции? Здравоохранению, наконец? Старикам и детям?

Но, допустим, какие-нибудь деньги -- ну чего бы не пофантазировать -- на культуру дадут. И что тогда?

Глава «Роскультуры» Михаил Швыдкой на упреки, что кино у нас снимают на государственные деньги, по сто фильмов в год, и где, мол, это кино, отвечал, что из ста плохих картин десять будут ничего себе, а две хорошие, и что это нормально, так всегда и работала эта малодоходная и рискованная отрасль.

Потому что нельзя давать деньги только талантливым, нет объективных критериев. Измерению не подлежит. Давать надо всем в надежде, что из этой груды хлама сами собой вырастут пара-тройка шедевров. Не управляемо.

Такой подход совершенно невозможен для государственных финансистов, они упорно требуют: получил деньги -- отчитайся, куда и на что потрачены. Лучше до того, как потратил. Ввели даже тендер -- народ со смеху покатывается: из трех проектов постановки «Гамлета» в театре города N должен выиграть тот, что будет более экономичным. То есть неизвестный режиссер, начинающий художник, одевающий актеров из подбора, ну и желательно, чтобы каждый актер играл по три роли? В театрах смеются, но липовых конкурентов на всякий случай готовят, чтобы формально соблюсти условия Минэкономразвития.

А если денег добавят, то ведь отчитываться придется еще более тщательно. И так -- по каждому гвоздю, по каждой тряпке -- отдельная статья. И потому все врут, и все знают, что врут, но как же иначе ставить спектакли, снимать кино?

Нельзя же дать безотчетно сколько-то денег и сказать -- вот вам, развивайтесь, а через год-два посмотрим, сколько сыграно премьер, сколько написано рецензий, сколько получено премий, сколько приглашений на фестивали, гастроли... Тогда может так случиться, что любимые театры разного уровня начальства окажутся в худшем положении, чем те, кого начальство не жалует. А потом, положа руку на сердце, вы вообще сами кому-то доверяете? То есть мы вот доверяем - одним, а вы -- вполне вероятно, совсем другим.

К тому же всегда есть такие критики, такая пресса, такие премии, которые отлично подтвердят качество там, где вы лично его никак не видите. Или, уже не о театре, как например, отличить один проект будущего фильма от другого? По идеологии пока еще нельзя -- задразнят. По именам не работает, мастера сегодня ничего не гарантируют.

Как государству распределять деньги на культуру, непонятно.

С другой стороны -- рыночные механизмы. Конечно, оно вроде и правильно, заложил квартиру, взял кредит, поставил спектакль и играй себе, пока зритель готов платить. А не готов -- сам виноват. Но почему-то и этот механизм не работает. Или работает, но как-то не так. Наверное, потому, что платежеспособная публика у нас -- дура, ей бы только "сиськи-пиписьки" да "хаханьки". Вот, например, умнейший человек, Михаил Жванецкий, недавно сказал, что как только в России снова станут востребованы инженеры и научные работники, в ней снова появится публика, которая сможет отличать хорошее от плохого. Но время технического прогресса закончилось, наступило торжество сферы обслуживания, и хотя в нашей стране с этим традиционно плохо, и нам никуда не деться.

Размножается офисный планктон, охотно читают и смотрят кино многочисленные охранники и продавцы, туристические агенты, педикюрши, специалисты по фэн-шуй, тренеры по фитнесу. Боюсь, организовать из них алчущую духовных высот и требовательную в художественном смысле публику довольно сложно.

А может быть, и вообще не реально. Отдельные духовно развитые особи есть и среди охранников, кто бы спорил, но все-таки в массовом порядке, Михал Михалыч, я бы не рассчитывала.

В сущности, дело представляется совсем безнадежным.

Критерии не работают, публика беспринципна, просвещенные меценаты отсутствуют как класс, дикая страсть к животному наслаждению портит нравы... Слава достается не тем, деньги, как правило,тоже. И нет никаких гарантий, что увеличение финансирования решит проблему, тем более что у нас -- так повелось -- деньги дают не на дело, а на -- лицо, то есть конкретному человеку, который по каким то причинам деньги дающим -- милее.



Источник: "Время новостей", № 69, 22.04.2008,








Рекомендованные материалы



Блеск и нищета российской дипломатии

Это сущие цветочки по сравнению с прозвучавшими заявлениями о том, что Москве еще предстоит решить историческую проблему и объединить разделенный русский народ. Тот, кто произносил это, или не знал, или не смущался тем, что практически дословно цитирует Гитлера. Другой участник дискуссии вполне всерьез говорил, что России следует задуматься, какую политику проводить на территориях, которые будут присоединены в будущем.


Очередь за очередью…

Советский человек должен стоять в очереди. Потому что очередь — это самая устойчивая, самая несокрушимая модель общественного устройства. Потому что новые граждане первого в мире социалистического государства, в одночасье лишенные привычного и рутинного церковного «стояния», все равно должны были где-то «отстоять службу». Так что в феномене «очереди» можно усмотреть также и квазилитургическую составляющую.