Авторы
предыдущая
статья

следующая
статья

08.04.2008 | Колонка / Общество

Холодная война за пазухой

Вашингтон и Москва ни в чем не согласны

Дипломатическим документам положено быть сухими и скучными. Но, честное слово, я давно так не смеялся, как после прочтения текста с весьма странным названием «Декларация о стратегических рамках российско-американских отношений», подписанного в Сочи Путиным и Бушем. Если переводить с дипломатического на русский – это означает, что на самом деле Вашингтон и Москва ни в чем не согласны. Но при этом у самих президентов отношения неплохие. И свой последний саммит пацаны чисто конкретно не захотели ничего осложнять. Дипломатам было поручено максимально широко очертить сферу международных отношений, чтобы где-нибудь на периферии конфликтных зон (американская система противоракетной обороны, расширение НАТО, приостановление Россией участия в Договоре об обычных вооруженных силах в Европе) обнаружилось нечто общее, в чем существует согласие.  В результате фотографы получили замечательные кадры двух мировых лидеров (разумеется, обсуждающих мировые проблемы) на фоне заката. А все остальные – маловразумительную пресс-конференцию и  вышеупомянутую декларацию. Цена ее определяется первыми предложениями: «Ссылаясь на наше Совместное заявление от 13 ноября 2001 года о новых отношениях между Россией и США, а также Совместную декларацию от 24 мая 2002 года, мы вновь подтверждаем, что эра, когда Россия и США рассматривали друг друга как врага или как стратегическую угрозу, закончилась».

Господи, сколько же раз я писал за последние 20 лет о том, что Москва и Вашингтон наконец покончили с конфронтацией. Несколько раз об этом заявляли Горбачев и Буш-папа, потом Ельцин и Клинтон. И это же самое в самом начале своих президентств констатировали Владимир Путин и Джордж Буш-младший.

Вот уже двадцать лет время от времени лидеры двух стран считают нужным в очередной раз провозгласить окончание военного противостояния. Следуя традиции, в Бухаресте Владимир Путин долго и убедительно рассуждал о том, что холодная война благополучно закончилась, а в Сочи в сто первый раз это подтвердил и Джордж Буш. Но ощущение того, что холодная война не закончилась, почему-то существует.

Ничего удивительного во всем этом нет. Отношения между государствами могут строиться на основе неких общих, разделяемых обоими партнерами ценностей. Формально американо-российская Декларация эти ценности фиксирует: «Мы подтверждаем нашу приверженность уважению верховенства закона, международного права, прав человека, терпимости к разнообразию взглядов, политической свободы и рыночного подхода к экономической политике и практике». На самом деле обе высокие договаривающиеся стороны твердо знают, что цена этим заявлениям – грош. Для приличия такие заявления делать можно. Но строить на их основе отношения немыслимо. Потому что всем прекрасно известно, что плевать Владимир Путин готов на верховенство закона и права человека. И в России нет институтов, которые могли бы заставить президента подчиняться закону. И это значит, что ни одному его слову верить нельзя.

Но если партнеры не доверяют друг другу, взаимоотношения можно строить только на основе взаимного сдерживания. На чем, собственно говоря, и настаивает Кремль. В самом деле, если Россия ничем не отличается от других, то почему, к примеру, Францию совсем не волнуют военные приготовления США, а Россия грозит ответными мерами. Вот и сейчас представитель Кремля сообщил, что благодаря просто неимоверным усилиям удалось избежать ответных военных мер России на развертывание элементов ПРО. Но кроме того ядерный потенциал, доставшийся нынешним правителям России в наследство от СССР, как был, так и остается единственным средством, которое делает Путина равным Джорджу Бушу. Чтобы подтвердить это равенство, защитить то, что российский президент называет национальными интересами, всякий раз надо воспроизводить холодную войну, пусть даже в карикатурном, как сейчас, виде.  

На самом деле ни по Договору об обычных вооруженных силах в Европе, ни по вопросу о расширении НАТО, ни по ПРО Путин с Бушем не договорились. Но российский президент, грозивший недавно перенацеливанием ракет, вдруг говорил о «сдержанном оптимизме», который он ныне испытывает.

Такой оптимизм российскому президенту якобы внушили последние американские предложения по мерам доверия. Говорят, что эти меры заключаются в том, чтобы российские инспекторы находились на объектах ПРО, а радар в Чехии был бы зафиксирован таким образом, чтобы не просматривать территорию России. Если руководствоваться логикой противостояния, то эти меры имеют не слишком много смысла: ничего не стоит в «угрожаемый период» выгнать инспекторов и перенацелить радар.

В действительности Путин затевал в Мюнхене фарсовую холодную войну с совершенно конкретной целью: Запад должен безоговорочно согласиться с, мягко говоря, экзотической передачей власти, признать легитимность преемника, а также Путина в качестве премьера. Все это получилось. И лидер самой сильной страны в мире послушно пошел знакомиться с человеком, которого Владимир Путин назначил в президенты. И для Путина это — победа. Стало быть, можно пока что поумерить тон. Ну, а если Буш или следующий президент вдруг начнут кочевряжиться, так Москва снова вспомнит по ПРО, ДОВСЕ, РСМД и СНВ. В общем, будем дружить, держа холодную войну за пазухой.



Источник: "Ежедневный журнал", 07.04.2008,








Рекомендованные материалы



Поэтика отказа

Отличало «нас» от «них» не наличие или отсутствие «хорошего слуха», а принципиально различные представления о гигиене социально-культурных отношений. Грубо говоря, кому-то удавалось «принюхиваться», а кто-то либо не желал, либо органически не мог, даже если бы и захотел.


«У» и «при»

Они присвоили себе чужие победы и достижения. Они присвоили себе космос и победу. Победу — особенно. Причем из всех четырех годов самой страшной войны им пригодились вовсе не первые два ее года, не катастрофическое отступление до Волги, не миллионы пленных, не массовое истребление людей на оккупированных территориях, не Ленинградская блокада, не бомбежки городов. Они взяли себе праздничный салют и знамя над Рейхстагом.