27.02.2008 | Колонка / Литература / Общество
Между букв или между людейХудожественность - не свойство текста, а эффект контекста, результат взаимодействия множества сил
Художественность литературного произведения - не свойство текста, а эффект контекста, договоренность между автором и читателем, результат взаимодействия множества сил. А понимать художественность как «объективное свойство» самого текста – значит отдавать ее на произвол исключительно тех, кого ответственными за художественность назначит власть.
Именно так и вышло в деле пермского блоггера «tetraox» (псевдоним Дмитрия Ширинкина), который 21 апреля прошлого года, через несколько дней после того как в Технологическом университете Вирджинии Чо Сын Хи расстрелял 32 человека и покончил с собой, разместил в своем интернет-дневнике запись, где говорилось, что он якобы купил пистолет, ненавидит людей и заберет с собой «два-три десятка душ». Через две недели против него было возбуждено уголовное дело по статье 207 УК РФ («Заведомо ложное сообщение об акте терроризма»). Дмитрий Ширинкин в свое оправдание заявил, что эта запись – не угроза, а «художественное произведение и злой памфлет». Вопрос о художественности текста стал главным вопросом процесса - и 20 сентября прошлого года судом было принято решение о проведении лингвоэкспертизы.
И 15 февраля эксперты из Екатеринбурга на этот вопрос, наконец, ответили: оперируя понятиями «связности», «цельности», «нарратива», «композиционной линии», «микротемы» и т.п., они разобрали текст и пришли к выводу, что «это не текст, это спонтанный набор предложений. Следовательно, в нем отсутствует авторский замысел» - и, следовательно, «текст не является художественным либо публицистическим произведением».
Можно, конечно, долго шутить на ту тему, что пермскому блоггеру приписано невозможное, казалось бы, достижение, о котором когда-то мечтали сюрреалисты, – сочинить «не текст» и убрать из этого «не текста» авторский замысел, - но время для шуток настанет только после оправдательного приговора, а пока что Дмитрию Ширинкину грозит три года лишения свободы.
А если бы эксперты знали, что художественность живет не между букв, а между людей, то они не разбирали бы с мнимым глубокомыслием простейший по устройству текст, а поставили бы вопрос так: предъявлен ли этот текст читателю в качестве художественного? В каком контексте? Кому он адресован? Как его восприняли сведущие и добросовестные читатели?
И тогда ответы были бы очевидны: эта запись – часть дневника, в начале которого сказано: «Данный журнал является литературным произведением. Отождествление «лирических героев» данного произведения с личностью автора является ошибочным. Все предупреждены, я надеюсь»; адресован дневник таким же блоггерам, как и сам автор; реакция сведущих читателей ясна из того, что на Первом конкурсе пермских блогов Дмитрию Ширинкину присудили премию «За лучший литературный блог Прикамья».
Такой подход ни в этом, ни в других случаях не означал бы автоматического решения всех проблем – но проблемы бы ставились не надуманные, вроде «обоснованности смены микротем текста», а реальные – например, о соотношении целевой аудитории и случайных читателей, о понятии «добросовестного читателя» в отличие от «читателя злостного», который в любом тексте увидит угрозу, или порнографию, или разжигание розни и т.п.
Подсудимый с выводами экспертизы не согласился, и суд назначил новую экспертизу.
«Ряд» — как было сказано в одном из пресс-релизов — «российских деятелей культуры», каковых деятелей я не хочу здесь называть из исключительно санитарно-гигиенических соображений, обратились к правительству и мэрии Москвы с просьбой вернуть памятник Феликсу Дзержинскому на Лубянскую площадь в Москве.
Помните анекдот про двух приятелей, один из которых рассказывал другому о том, как он устроился на работу пожарным. «В целом я доволен! — говорил он. — Зарплата не очень большая, но по сравнению с предыдущей вполне нормальная. Обмундирование хорошее. Коллектив дружный. Начальство не вредное. Столовая вполне приличная. Одна только беда. Если вдруг где, не дай бог, пожар, то хоть увольняйся!»